Насчет журналов: конечно, если и<здательст>во не препятствует, дайте отрывки. Гонорар присовокупите к посылаемому или передайте сестре.
Касательно «6 повестей»: согласен на 4. Но очень хотелось бы сохранить 2: «Витрион» и «Меркюр» (хотя бы с пропусками)[774]. Выясните это, пожалуйста, и напишите. В берлинском издании этой книги много опечаток. Поэтому для набора мне придется в случае успеха выслать исправленный экземпляр.
Вот все деловое. Еще раз за все спасибо.
Кто писал в «Россию» из Берлина, нас также весьма занимает[775].
Вас лягнула на днях мимоходом Нина Петровская[776] в «Накануне». От переводчика насчет «Сквозняка» ответа не имел еще. Я радуюсь успеху этой вещи. Мне она кажется значительной. Это несомненное торжество Вашей особой наблюдательности. Некоторые главы («Чудо XX века» и др.) изумительны.
Я расхворался и на днях уезжаю в Гарц. Не теряю надежды летом здесь встретиться с Вами. Пишите мне на адрес «Геликона» Bambergerstr. 7 Helicon-Verlag.
От Любови Мих<айловны> и меня сердечный привет
Впервые (с купюрами) — X1, 319–320.
<Из Гарца в Петроград,> 3/6 <1923>
Твое письмо получил. Спасибо за доброе слово о «Курбове». Я его особенно воспринимаю, п<отому> ч<то> ты совершенно права, говоря, что эта книга «для немногих». Его ругают и будут ругать. Он больное дитя и не сделает карьеры как «удачник», баловень Хуренито. Но я за это его люблю — за то, что писал его мучительно. И видишь, моя ненависть передалась тебе (первоначально эпиграф ко всей книге был: «Молю, о Ненависть, пребудь на страже»[777]). Пишу тебе из курорта в Гарце, куда я отправился утишать свое взбунтовавшееся сердце. Ничего из этого пока не выходит. Бессилие и тоска. Холодно немилосердно (ты ведь знаешь, что солнце остыло на 4 %?). Сижу в кафэ. Немцы богомольно слушают какой-то фокстротик. Когда я скрипнул стулом, раздалось «тссс». Так мы развлекаемся в Европах. Здесь я останусь на 2 недели. Потом до конца июля буду в Берлине. Лунц, верно, сразу попадет к Ходасевичу и Кº и его настроят[778]. Ты ему скажи, чтоб он все же разыскал обязательно меня. Кроме тебя и «великой русской литературы» у меня с ним еще одна общая любовь — старая Испания[779].
«Д.Е.» я тебе выслал. Напиши, дошло ли? Как читала? Книгу твою очень жду. Помимо всего, книги — ведь, пожалуй, письма, и весьма «по существу».
Я хочу писать лирико-эпическую поэму. Ты, м.б., слыхала о том, что постройка какой-то дамбы в Америке лишит Европу Гольфстрема. Вот поэма об этом[780]. Борьба за жизнь, любовь и гибель.
Ehrenburg, Helicon-Verlag, Bambergerstr. 7, Berlin.
Вот по этому адресу теперь пиши мне. Скепсисом я занимаюсь мало. Для кафейных кретинов. Читая Диккенса и глядя мелодрамы, являю крайнюю сантиментальность. Что хорошего пишут у вас? Что говорят о моих новых книгах? Не забывай и питии чаще! О, какой чувствительный вальс. Бобовый кофе стынет. За окном, осиливая скрипача, бесится зимний ветер. На Брокене[781] снег. Скучно. Крепко тебя целую.
Впервые — ВЛ. 2000. № 1. С. 329–330. Подлинник — собрание составителя.
<Из Гарца в Москву,> 4/6 <1923>
Дорогая Мария Михайловна,
Вашу открытку получил. Получил наконец и письмо от Аросева (странное, где он м<ежду> пр<очим> упоминает о каком-то откровенном разговоре с Вами после возвращения рукописи). К счастью, Лидину удалось устроить «Трест». Надеюсь скоро увидеть здесь Ек<атерину> Отт<овну>. Я чувствую себя плохо, и доктор загнал меня в Гарц. Сегодня над нами на Брокене выпал снег (это в июне-то), отель топят. Сплошное Д.Е.! Сижу здесь, пока не поправлюсь (простуда). Хочется работать. С «Курбовым» у меня несчастье. В чем дело, толком я не знаю. Если напишете обо мне подробно, очень обрадуете. Я послал Вам на питерский адрес экз<емпляр> «Д.Е.». Как он показался Вам в целом? Издан, по-моему, очень забавно[782]. Видели ли Вы Иринку? Что она? Как Ваше здоровье? Пишете ли? В Крыму, верно, тепло — это хорошо. Я стосковался по солнцу.
Пишите мне на «Геликон». Привет от Люб<ови> Мих<айловны>.
Целую Ваши руки.
Привет мой Марк.[783] и Бубе.
Впервые — Диаспора IV, 562. Подлинник — ФШ, 33.
774
Книга вышла в 1923 г. в московском издательстве ЗиФ в составе 4-х повестей (запрещенный цензурой «Витрион» в нее не вошел).
775
Видимо, это письмо Н.С.Ангарского «Русская литература или шницель по-венски (литературный Берлин)» от 3 апреля 1923 г., напечатанное в № 8 «России» за подписью «Н.Ан-ского».
776
Нина Ивановна Петровская (1884–1928) — писательница, переводчица, мемуаристка, известная в кругу московских символистов, дружившая с Брюсовым и А.Белым; в Берлине с 1922 г. Об отношении к ИЭ см. ее письмо от 11 июля 1923 г. к О.И.Ресневич-Синьорелли: Минувшее. Вып.8. М., 1992. С. 115; здесь имеется в виду ее статья в литературном приложении к «Накануне».
778
Л.Н.Лунц выехал для лечения в мае 1923 г. из Петрограда в Германию, где находились его родители. ИЭ опасался, что в его отсутствие в Берлине Лунца настроят против него.
779
Действие пьесы Лунца «Вне закона» происходит в старой Испании; специалист по западным литературам, Лунц более всего знал испанскую.
782
В «геликоновском» издании «Треста Д.Е.» на полях книги были напечатаны многочисленные подзаголовки по ходу действия.
783
Возможно, имеется в виду Илья Маркович Басс — близкий друг Шкапской, которого ИЭ помнил еще по Франции 1913–1916 гг.