Ваша новая книга[796] меня очень интересует. Думаю, что сама тема (вернее, темп) Вас в ней окончательно уведут от синтаксиса «Мышиных». Когда и где думаете ее издать?
Здесь все то же. Набобов и у нас много, но вместо жары стоят крещенские морозы. Еще приехал Никитин[797], он, по-моему, и с лица смахивает на незабвенного Пильняка. Был в «Диле». Последняя в опале. Вы можете в «Беседе» прочесть статью Белого, являющуюся чистым дилеборчеством[798]. Фицов никто не пьет. Скучно!
Когда едете? Пишите. Любовь Михайловна благодарит за память и шлет привет.
Впервые.
<Из Гамбурга в Петроград,> 13/7 <1923>
Издыхаю от жары, пива и немцев. Но это не по существу. Айхенвальд печатно объявил меня самым грязным писателем планеты[799]. Тоже между прочим. О стихах: 1) если тебе удастся найти издателя, м.б., соединить в одну книгу новые и «Звериное тепло»[800]. 2) В стих<отворении> «Так умирать…» 5 строчка с конца должна читаться: И сердце чтобы замерло под тормоз[801]. Исправь!
Пиши (на Геликон). Целую.
Впервые — ВЛ. 2000. № 2. С. 233. Подлинник — РНБ ОР (в номере месяца у ИЭ описка (написано «6» вместо «7»)
<Из Вестерланда на острове Зельт в Коктебель,> 18/7 <1923>
Милая Мария Михайловна,
очень обрадовался, получив от Вас наконец крохотное письмо. Если Вам хорошо в Коктебеле, радуюсь за Вас[802]. (У меня об этом месте сохранились воспоминания неподходящие к «Sommerfrishen»[803], как говорят здесь). Отчего Вы так мало пишете?
Расскажите мне, каков теперь Коктебель? Поклонитесь тем, кто не плохо помнит обо мне. Еще просьба: найдите в деревне крестьян: Марину Васильеву и Гаврилу Стамова[804], и передайте им от меня горячий привет. Они были с нами очень добры, и я часто вспоминаю их.
Пишете ли Вы стихи? Какие?
Мы сейчас на Северном море — есть такой остров Sylt у датских берегов. Здесь немки в ярких джемперах и таблички с курсом доллара. Впрочем, имеется море, и не эрзацное, — Балтийское, но с приливом и пр.
Я изредка пишу стихи и, несмотря на строгий запрет врачей, курю трубку.
В Берлине были серапионы Лунц и Никитин. Первый мне очень понравился[805].
Читаю Диккенса и стихи Пастернака.
Ем мороженое. Каждый день читаю о себе ругательные рецензии. Собираюсь писать сентиментальный роман[806]. Книга стихов будет называться «Не переводя дыхания»[807] (это без иронии).
Екатерины Оттовны все нет. И ничего от нее давно не было.
Пишите. Привет от Любови Мих<айловны>. Нежно целую Вашу руку.
Пишите на «Геликон» — Baumbergerstr 7.
Впервые — Диаспора IV, 563. Подлинник — ФШ, 39–40.
<Из Вестерланда на острове Зельт в Петроград,> 18/7 <1923>
Дорогой Владимир Германович, письмо Ваше получил. Заботами смущен и растроган!
Делаю всё возможное для устроения Ваших переводов. Надеюсь, что-либо удастся. Французы скоты — до сих пор тянут. Немудрено: ведь они целый год издают «Хуренито» (и гонорара не платят).
Я очень взволнован следующим: как с набором «Д.Е.», т. е. получили ли Вы наконец от вспотевшей Маркус книги? Напишите об этом!
Меня неистово обругал (в двух фельетонах) Ю.И.<Айхенвальд>: «грязь», «пакость» и пр.
Разбирая № 4 «Эпопеи», на Вас сделал очередное мелкое пипи резвый Бахрах[808].
«Русская Книга» <№ 5–6> выйдет на днях. Тогда пришлю вырезку. Здесь в покое напишу почище и получше статью для «России» о Вас, и к 1 августу Лежнев ее получит (хотя он почему-то недоволен, что я вздумал писать о русской литературе).
Напишите мне, сколько Вы получили от «ЗиФ» и сколько остается дополучить? Как мне отыскать Альбрехта?[809]
Получили ли Вы «Эпопею»? Дошел ли «Трест»?
Пишите на «Геликон».
Мы попали в интересное логово и через несколько дней удираем отсюда в Swinemunde. Здесь даже во время купания в море немцы смотрят на таблицу с указанием, сколько доллар.
797
С Серапионовым Братом Николаем Николаевичем Никитиным (1895–1963) ИЭ тогда и познакомился; впоследствии их взаимоотношения стали более дружественными (см.:
799
Речь идет о рецензии на «Трест Д.Е.» «Погребение Европы» Б.Каменецкого (Ю.И.Айхенвальд) — Сегодня. Рига. 1923, 1 июля.
800
ИЭ пытался с помощью Полонской издать в Петрограде сборник новых своих стихов «Не переводя дыхания».
801
Имеется в виду первоначальная редакция этого стихотворения, в которой было 24 строки (см.: Поэты наших дней. М., 1924. С. 101).
802
По возвращении из Коктебеля Шкапская 20 сентября 1923 г. писала Волошину: «Милый Макс, добрый мой и родной, если бы Вы знали, как я тоскую по Коктебелю, по милой тишине холмов, по ласковому шепоту моря, по теплой и неиссякаемой сердечности Вашего дома и Вашей нежности» (РО ИРЛ И. Ф.562. Оп. З. № 1303. Л. 13).
804
М.Васильева вместе со своим мужем А.В.Васильевым была сторожем дачи В.В.Вересаева (сообщено В.П.Купченко). Гавриил Дмитриевич Стамов (1884–1923) — коктебелец, после изгнания Врангеля был председателем Старо-Крымского ревкома.
805
Л.Н.Лунц приезжал в Берлин из Гамбурга 17 июня 1923 г. на два дня и виделся с Эренбургом. 20 июня он сообщал Серапионам в Питер: «
807
Книга стихов «Не переводя дыхания» составлена ИЭ из 40 стихотворений (20 из «Звериного тепла» и 20 — новых). По поводу издания ее ИЭ вел долгие переговоры с Лениздатом; в результате издание осуществлено не было, а рукопись затерялась. После этого у ИЭ-поэта наступил долгий перерыв, и он снова начал писать стихи лишь в 1938 г.