– Твой раб считает, что в этом письме губернатор Сяо «пририсовывает змее ноги», – не поднимая головы, произнёс главный министр после приветствия.
– Несчастный сильно испугался, это понятно… но в его словах нет ничего страшного, – устало произнёс император и встал, чтобы пройтись. С утра шёл сильный дождь, и спина снова начала ныть, как и год назад, когда ему почти целый день пришлось сидеть неподвижно на похоронах отца. К тому же теперь всё чаще давали знать о себе больные колени. Однажды в детстве ему пришлось простоять на холодном камне почти всю ночь, и после этого боли не прекращались. Теперь, когда приходилось долго сидеть без движения, колени начинали ныть, и он медленно выпрямлял их под широким халатом, стараясь, чтобы пронзительная боль не заставила случайно закричать. Сейчас, после нескольких шагов стало легче. Он остановился возле трона и вернулся мыслями к разговору. – Губернатор Сяо живёт слишком близко с хунну и не видит, что происходит вокруг. Он, как «лягушка на дне колодца», – каждая капля кажется ему водопадом. Но он хорошо знает в этом колодце каждый камень.
– Хуашан16 хочет, чтобы несчастного Сяо наказали? – склонившись в поклоне, спросил главный министр, не поняв его мысли.
– Зачем, Цзинь Чан?.. – скривился император. – Не надо наказывать этого послушного чиновника. Он сделал всё правильно. Просто твой последний инспектор напугал его больше всех. Он так и пишет, что боится его.
– Прости, твой раб не сказал тебе ещё одну важную вещь – это был Ван Ман. Он очень умный человек, – осторожно подбирая слова, произнёс главный министр Цзинь Чан. – Он достойный брат жены нашего чжуцзы17.
– Да, да, я это знаю, но лучше расскажи, что он узнал, иначе облака лести могут заслонить от нас горизонт правды. Так что он говорит?
– Ван Ман сказал, что молодой сын шаньюя Чжи Чжи прибыл с новыми белокожими рабами. Они собрали много лопат, палок, топоров и других инструментов… ещё несколько десятков мулов. Потом увезли всё это для постройки новой столицы хунну.
– Ты думаешь, это правда?
– Правду знает только Сын неба, твой раб может только догадываться, – снова уклончиво главный министр Цзинь Чан.
– Может, Чжи Чжи задумал напасть на нас?
– Это будет сложно сделать, Премудрый Правитель. Его брат Хуханье предупредил бы нас заранее. Наши лазутчики уже давно живут в его лагере. И люди за стеной тоже ничего не доносили.
– Но зачем ему новая столица? У хунну никогда не было столиц, – поднял вверх брови император.
– Чжи Чжи женился на дочери правителя Кангюя. Наверное, он хочет показать всем, что он важнее всех остальных хунну.
– Тогда для нас это большая угроза, – нахмурился Юань Ди, и полы его жёлтого халата прошелестели перед лицом главного министра, как крылья птицы. Тот почувствовал на лице лёгкое прикосновение воздуха и, на всякий случай, наклонился ещё ниже, прислушиваясь к доносившимся сверху словам. – Если хунну и Кангюй объединились, то они стали теперь, как «высокие горы и бегущая вода»18, а это плохо. Хм-м… а мы до сих пор ничего не знаем о Кангюе.
– Да, Владыка Неба. Но напасть на империю Хань они не смогут. До нашей стены далеко, и количество воинов у верного тебе Хуханье за стеной в десять раз больше, чем у Чжи Чжи. Они все твои подданные. С Хуханье у нас мир. И чтобы дойти до нас, Чжи Чжи придётся столкнуться со своим братом.
– Думаешь, Хуханье будет защищать нас от своего брата?
– Твой раб в этом уверен. Без наших запасов еды он не протянет и неделю.
– Зачем же тогда ему строить столицу? – задумчиво спросил император. – Мой отец говорил, что этот Чжи Чжи «прикрывает нож улыбкой»19. Может быть, он «стучит по траве, чтобы испугать змею»20?
– Твой ум велик, правитель! Такое вполне может быть: он приехал, чтобы испугать своего брата и заодно найти тех, кто с ним не согласен. Также он приехал за инструментами, но хотел узнать, что происходит у нас, за стеной. Но твой раб всё-таки осмелится добавить, что Чжи Чжи ещё хочет показать правителю Кангюя и остальным хунну, что у него есть свой город, своя столица, что он – властелин мира, как раньше, хотя это не так, – быстро произнёс последние слова главный министр.