– Хм-м… Ты мыслишь правильно. Но тогда нам лучше всего было бы применить сейчас «стратегму двух берегов» – послать ему вдогонку армию, чтобы ударить в спину и разбить на месте, пока он один.
– Это очень правильное и сильное решение, которое мог принять только великий император…
– Но что? Говори! Я же чувствую, что ты что-то хочешь добавить, – с нетерпением махнул рукой Юань Ди.
– Люди в стране сейчас слишком недовольны налогами. Хотя везде было объявлено об одной тридцатой доли на урожай с земли, чиновники всё равно берут половину, как налог. И люди в пяти провинциях начинают жаловаться. Собрать людей в армию сейчас будет сложно, чжуцзы. Невозможного нет, конечно, но время будет упущено.
– Да, ты прав. Вчера доложили о бунте на юге. Налоги на соль там стали очень большими. Надо заново провести экзамены среди чиновников и наказать тех, кто ворует и обманывает.
– Это слова настоящего императора! – с восхищением произнёс главный министр. – А в это время можно было бы послать к Чжи Чжи посла. Он на месте увидел бы, что строит этот хунну и зачем ему это надо… а также предложил бы ему торговлю. Надо «поменять щиты и топоры на нефрит и шелка»21…
– Прекрасно! – с улыбкой произнёс император. – Пусть это усыпит его бдительность!
– Это очень мудрая мысль, Владыка Неба. Ты, как всегда, прав. Если начать войну с хунну, они перекроют нам торговый путь в Парфию и дальние страны Азии. Многие купцы пострадают. Сейчас наши люди торгуют с Хуханье и некоторыми племенами Чжи Чжи. За кусок обыкновенного шёлка нам отдают скот и шкуры стоимостью в несколько золотых монет. К нам идут мулы, ослы, верблюды и лошади самых разных пород. Не говоря уже о стадах волов. Мы меняем меха соболей, сурков, лисиц, барсуков, цветные ковры, яшму, драгоценные камни и даже кораллы. Всё это пополняет казну императора, товары текут широкой рекой, как великая река Хуанхэ. Это значит, что запасы наших врагов уменьшаются. И в нужный момент им будет тяжелей сражаться, чем нам.
– Ты умён, Цзинь Чан. Ты всё это придумал сам?
– Нет, твоему рабу помогают министры Чжоу и Чжан Мжн. Они знают много языков.
– И кого же ты предлагаешь послать к шаньюю Чжи Чжи?
– Благодарю, что ты позволил рабу высказать своё мнение. Твоему рабу кажется, что для этого подойдёт только брат императрицы Ван Ман. От его острого взгляда не укроется ни один человек. Он сразу всё поймёт и оценит.
– Ван Ман?.. Ну, что ж, он очень верный слуга. Надо подумать. Пока можешь идти. Собери завтра всех министров.
– Раб благодарит тебя, чжуцзы, Посланник Неба и хранитель империи! – пятясь, главный министр покинул небольшую комнату, чуть не столкнувшись с главным евнухом Ши Сянем, который ждал у выхода своей очереди и тоже хотел что-то сообщить императору. Главный министр увидел в его руках маленький веер и понял, что евнуха прислала жена императора. Он опустил взгляд и, стараясь изобразить на лице приветливое выражение, коротко кивнул своему «заклятому другу», отправившему в народ22 немало его друзей. Выйдя из дверей, главный министр поспешил покинуть «внутренний двор», чтобы поскорее обсудить состоявшийся разговор со своими единомышленниками конфуцианцами23.
Увидев на лице вошедшего евнуха настороженное выражение, император Юань Ди усмехнулся. Хорошо, что у того в руках был веер. Значит, его прислала заботливая императрица Ю Ван.
– Тысячелетний властелин, – тонким голосом произнёс Ши Сянь, три раза коснувшись лбом пола. Дерево в этом месте было отполировано до яркого блеска десятками тысяч прикосновений, и, благодаря этому, каждый, кто преклонял колени перед императором, оказывался в небольшом блестящем круге, как на циновке. Не разгибаясь, главный евнух подобострастно продолжил: – великая императрица Ю Ван просит Сына Неба навестить её.
– Не знаешь, зачем? – спросил он, хотя прекрасно знал, что хитрый евнух всё равно не ответит.
– Мысли посланных небом правителей не известны твоему рабу, – осторожно ответил тот, и император с усмешкой покачал головой.
– Да, уж. Только мысли главного министра и цензора ты почему-то узнаёшь раньше других.
– Хуашан, прости раба! Твой раб последним слышит то, что все говорят во «внутреннем дворце», до него последнего доходят слова тех, кто держит эти мысли в голове. Они просто летают в воздухе. Если ты прикажешь, твой раб зальёт свои уши воском!
– Потом. Не сейчас, – махнул рукой Юань Ди, думая совсем о другом.
– В городе говорят, что все чиновники боятся новых экзаменов по пяти канонам.
22
За казнокрадство и обман чиновников «разжаловали» вместе с семьями в простые люди, лишали всего имущества и отправляли в дальние провинции для возделывания новых земель. При этом евнухов, обвинённых в казнокрадстве, казнили в тот же день.
23
При дворе в то время были две партии – конфуцианцев, которые выступали за установление контроля над чиновниками через систему жёстких экзаменов и которых поддерживал император, и партия двора, которая апеллировала к семейной традиции ханьских императоров.