Все шло прекрасно — пока что. Конечно, это нельзя было объявить одним из главных коммерческих преимуществ машины времени. Как только принцип Партриджа станет общеизвестен, все азартные игры неизбежно рухнут. Но для переходной стадии это было идеально. Теперь, дожидаясь, пока двоюродный дедушка Макс умрет и профинансирует его великие исследования, мистер Партридж мог проводить время, дожидаясь телефонных звонков, сообщающих ему о блистательном исходе его действий. Он мог спокойно накопить огромную сумму денег и...
Вдруг мистер Партридж остановился посреди тротуара, и шедшая навстречу парочка врезалась в него. Он едва ли это заметил. Его посетила ужасная мысль. Единственным осознанным мотивом убийства кузена Стэнли был поиск денег на исследования. Теперь он узнал, что даже в нынешнем несовершенном виде машина обеспечивает ему неописуемые доходы.
Ему вовсе не требовалось совершать убийство.
— Моя дорогая Морин, — объявил за завтраком Фергюс, — я обнаружил первую в мире успешно работающую машину времени.
На его сестру это, по-видимому, не произвело ни малейшего впечатления.
— Возьми еще томатного сока, — предложила она. — Может, хочешь табаско? Я не знала, что такое не проходит после похмелья.
— Но, макушла[55], — запротестовал Фергюс, — ты только что услышала объявление, какого до сей поры не слышала ни одна женщина на земле.
— Фергюс О'Брин, Безумный Ученый, — покачала головой Морин. — Не эту роль я тебе предназначала. Прости.
— Если ты сперва послушаешь, а потом поскрипишь мозгами, то я сказал “обнаружил”. Не “изобрел”. Это самая жуткая вещь, какая случалась со мной за весь мой опыт. Вспыхнуло у меня в голове, когда я говорил с Энди. Безупречное и единственно возможное решение дела. Но кто мне поверит? Тебя беспокоит, что я вчера вечером вышел и хорошенько набрался?
Морин нахмурилась.
— Правда? Честно и искренне?
— И синяки, сладкая моя, и весь остальной ребячий вздор. Это все Маккой. Слушай. — И он кратко обрисовал все дело. — Вот что бросается в глаза, как забинтованный палец, — Харрисон Партридж, создающий алиби. Радиосигнал времени, разговор с дворецким... Я даже полагаю, что именно убийца издавал эти крики, чтобы не было вопроса относительно времени смерти. И мы упираемся в тот факт, что алиби, подобно кошмару перуанской девочки, безупречно истинно. Но что значит “алиби”? Выдвигаю это слово на премию за самое неверное употребление в английском языке. Оно стало означать “опровержение, оправдание”. Но, строго говоря, оно не значит ничего, кроме “другого местонахождения”. Знаешь классическую шутку: “Меня там не было, это не женщина, и все равно она призналась”? Так вот из этих трех традиционных оправданий только первое — это алиби, заявление о пребывании где-нибудь еще. Заявление Партриджа, что он пребывал где-нибудь еще, вполне верно. Он не играл с пространством, как обычные создатели алиби. И даже если извлечь его из этого где-нибудь и поместить на место преступления, он скажет: “Я не мог покинуть комнату после убийства; все двери были заперты изнутри”. Верно, он не мог — не в это время. И его оправдание не “где-нибудь”, а “когда-нибудь”.
Морин наполнила обе чашки кофе.
— Помолчи минутку и дай мне подумать.
Наконец, она медленно кивнула.
— Он эксцентричный изобретатель, а дворецкий видел, что у него с собой один из приборов.
— И он еще был при нем, когда Саймон Аш видел, как он исчез. Он совершил убийство, запер двери, вернулся в прошлое, вышел через незапертую дверь и отправился слушать пятичасовой радиосигнал у Фейт Престон.
— Но ты не сможешь скормить полиции это. Даже Энди. Он и слушать не будет...
— Знаю. Черт подери, я знаю. А тем временем этот Аш, который кажется чертовским хорошим парнем, Морин, как раз таким, как мы, сидит там с самой надежной бронью на газовую камеру, какую я знаю.
— Что ты собираешься делать?
— Повидаю мистера Харрисона Партриджа. И попрошу выступить на бис.
— У вас тут довольно интересно, — заметил Фергюс, обращаясь к пухленькому лысому изобретателю.
Мистер Партридж вежливо улыбнулся.
— Развлекаюсь небольшими экспериментами, — признался он.
55
Макушла — искажение ирландской фразы “[i]mo chuisle[/i]”, переводящейся как “моя дорогая”. Это слово получило известность после написания в 1910 году одноименной песни, на основе которой в 1912 году был создан одноименный мюзикл.