3
– Это я, Шкедт.
– А, ой, секундочку.
Упала цепочка. Открылась дверь.
За спиной Джун на столике с телефоном мерцали свечи. Свет из гостиной кидался зыбкими тенями на коврик. Из двери дальше по коридору вытек дрожащий оранж.
– Заходи.
Он следом за Джун вошел в гостиную.
– Что ж. – Мистер Ричардс выглянул поверх «Вестей», сложенных в квадратик. – Вы, я вижу, и после заката сильно задержались. Как делишки?
– Нормально. В дальней комнате была куча битого стекла. Туалетный столик перевернулся.
– Убрали мебель? – крикнула миссис Ричардс из кухни.
– Всё в гостиной. Завтра дальние комнаты разберу и освобожу. Там несложно.
– Это хорошо. Артур?..
– А, точно, – сказал мистер Ричардс. – Мэри выложила вам полотенце. Идите примите ванну. Электробритвой пользуетесь?
– Нет.
– У меня есть, если хотите. Но я вам безопасную выложил. Лезвие новое. Мы хотим пригласить вас остаться на ужин.
– Ой, – сказал он, желая уйти. – Это очень мило. Спасибо.
– Бобби, ты в ванной свечи поставил?
Бобби поверх своей книжки ответствовал:
– Умгм.
– Жизнь при свечах, – сказал мистер Ричардс. – Ничего себе, да?
– Хотя бы газ не отключили, – опять возвысила голос миссис Ричардс. – Тоже неплохо. – И шагнула в дверь. – Бобби, Артур, оба! Слишком темно читать; глаза испортите.
– Бобби, убери книгу. Ты слышал, что сказала мать. Ты и так слишком много читаешь.
– Артур, слишком много чтения не бывает. Но глаза. – И она снова удалилась в кухню.
В книжном шкафу у кресла мистера Ричардса (ни он, ни Бобби читать не перестали), между «Потерянным раем» издания «Классического клуба» и какой-то томиной Миченера[15] стояла книжка потоньше, белые буквы по черному корешку: «Паломничество / Новик». Он выудил книгу с полки. Свечи окропили обложку светом.
– А миссис Браун в итоге пришла?
Он перевернул книжку. Черные керамические львы в шкафу смотрели мимо и поблескивали. В аннотации на задней обложке – всего три строчки, не говорящие ничего. Он снова посмотрел на переднюю: «Паломничество» Эрнста Новика.
– Как сядем есть, она придет. Она всегда приходит, – фыркнула Джун, ожидая возражений отца или матери. Никто ей не возразил. – Это поэт, про которого в газете писали. Бобби вчера добыл маме в книжной лавке.
Он кивнул.
– Мэм? – И заглянул в кухню. – Можно посмотреть?
– Разумеется, – ответила миссис Ричардс, что-то мешая на плите.
Он пошел в ванную; планировка, наверно, как в той, которую он зассал наверху. Две свечки у стенки на унитазном бачке вмуровали по две искорки в каждую плитку; и еще одна свеча стояла на аптечном шкафчике.
Он вывернул краны, сел на крышку унитаза и, положив Новика на тетрадь, почитал «Пролегомены».
Шумела вода.
Спустя страницу он принялся листать, тут читал строчку, там – строфу. Кое-где смеялся в голос.
Отложил книгу, сбросил одежду, перегнулся через край и опустил в ванну окованную цепью грязную лодыжку. Пар поцеловал подошву, затем ее лизнула горячая вода.
Сидя в остывающей воде, с цепочкой под задом, он потер себя всего минуту – а вода уже посерела и покрылась бледной шелухой.
Ну, Ланья сказала, что не против.
Он спустил эту воду и полил из крана на ноги, растирая заскорузлую кожу подъемов. Понятно, что он был грязен, но количество дряни в воде поражало. Он намочил и намылил волосы, тер руки и грудь мыльным бруском, пока брусок не разрезала цепь. Комом свернув мочалку, повозил ею под подбородком, а затем лег – уши ушли под воду – и стал смотреть, как в такт пульсу вздрагивает остров живота, каждый изогнутый волосок – влажная чешуйка, словно на гонтовой коже некой амфибии.
Где-то посреди всего в коридор выкатился пронзительный смех мадам Браун; а чуть позже ее голос за дверью:
– Нет! Нельзя, туда нельзя, Мюриэл! Там человек моется.
Он спустил воду и лег навзничь, изможденный и чистый, временами потирая опоясавшее ванну грязное кольцо шире уставного ремня. Вжался в фаянс. Запруженная спиной вода полилась по плечам. Он сел, раздумывая, нельзя ли высушиться усилием воли. И медленно высох.
Взглянул на свое плечо, усеянное порами, расчерченное крохотными линиями – границами клеток, вообразил он, – опушенное темным. Провел губами по коже, лизнул опресненную плоть, поцеловал ее, поцеловал бицепс, поцеловал бледное местечко, где вены ползли через мостик с бицепса на предплечье, поймал себя на этом, сердито засмеялся, но снова себя поцеловал. Рывком поднялся. Сзади по ногам побежали капли. Голова закружилась; зашатались огоньки в плитках. Он вылез, и сердце застучало от внезапного усилия.
15
Джеймс А. Миченер (Мичнер, 1907–1997) – американский писатель, автор многочисленных беллетристических семейных хроник.