Теперь – Франция. Это другая история; Париж был Голливудом XIX в., его романы читались и имитировались повсеместно – даже кино было изобретено там! Неудивительно, что там ненавидят другой Голливуд: никому не нравится отдавать символическую гегемонию. Но в то же время никто не удержит ее одной силой воли, и хотя Франция умеет защищать собственный рынок (который дважды бывал переполнен иностранными фильмами, в 1920-е и в 1940-е, но дважды сумел отбиться), вопрос о том, чтобы соперничать с Голливудом за границей даже не стоит. В период 1986–1995 гг. лишь четырем неамериканским фильмам удавалось добиться большого международного успеха: это «Рыбка по имени Ванда», «Четыре свадьбы и похороны», «Крокодил Данди», «Последний император» – две британские комедии, австралийская комедия, американо-итальянская мелодрама. Ни один из них не был французским. На самом деле, ни один из них ничем не отличался от обычной голливудской продукции.
Скандинавия, Восточная Европа, Франция – это «вторичные» подсистемы, не угрожающие гегемонии Голливуда. Настоящий соперник находится в Азии: Гонконг. (Как я уже сказал, мне не удалось собрать достаточно данных о другой очевидной кандидатуре – Индии). На протяжении рассматриваемого десятилетия лишь «Парк Юрского периода» и «Скорость» сумели подняться на вершину гонконгского списка; все остальные успешные фильмы были местного производства. И у Гонконга есть также региональная сфера влияния: Малайзия, Тайвань, отчасти Таиланд, возможно, Пакистан и Бангладеш, а также Китай (неполные данные о котором не нанесены на карту).
Конечно, у киноиндустрии Гонконга неясное будущее: присоединение к Китайской Народной Республике может оказаться для нее препятствием, или же, наоборот, больший рынок может повысить ее производительность и изобретательность. Как бы то ни было, последнее поколение гонконгских фильмов (от фильмов Брюса Ли до фильмов Джеки Чана и др.) успешно смогло создать аналог главного голливудского экспортного продукта – боевиков и приключенческих фильмов, показанных на рис. 2[129]. Эта форма, имеющая многочисленные нечетко разграниченные субжанры, но обладающая их отчетливыми отличительными признаками, является, вне всяких сомнений, наиболее успешной как в самих США, так и за границей (за исключением Европы, о которой скажу позже). Излюбленная среда для этих фильмов – Южная и Восточная Азия: они составляют 50 % наиболее успешных фильмов в Сингапуре, 55 % в Южной Корее, 65 % в Индонезии, 67 % на Тайване и в Таиланде, 80 % в Малайзии (спорадические данные о Пакистане, Индии и Бангладеш подтверждают общую картину).
Рис. 2. Процент боевиков в пятерке наиболее кассовых фильмов, 1986-1995
Это распространение можно объяснить с помощью одной из констант культурной географии: истории успешно перемещаются – по крайней мере, лучше, чем другие жанры. Так было много веков назад, когда индийские и арабские сказки странствовали по Средиземноморью, изменяя европейское повествование; то же самое происходит с этими цепочками удивительных событий и невероятных схваток и сегодня (и будет происходить завтра – с компьютерными играми: историями, которые никогда не стоят на месте, для которых имеет значение лишь то, что произойдет дальше…). И истории хорошо перемещаются потому, что они по большей части не зависят от языка. В повествовательном тексте стиль и сюжет – это два отдельных уровня, и второй, как правило, можно перевести (в буквальном смысле передвинуть в пространстве) независимо от первого. (Излюбленный пример нарратологов: «можно взять роман и сделать на его сюжет балет» – именно это и происходит во многих гонконгских фильмах.) Эта относительная автономия сюжета объясняет ту легкость, с которой боевик расстается со словами, заменяя их шумом (взрывами, грохотом, выстрелами, криками…); при этом освобождение от языка, в свою очередь, упрощает процесс международного распространения. Примечательно, что уже в 1920-е годы американские фильмы достигли всемирной гегемонии: преградой на ее пути стало изобретение звука, который превратил язык в мощный барьер, способствующий подъему различных национальных киноиндустрий. Упразднение языка в боевиках – действенный способ изменить эту ситуацию.
129
На этой карте, как и на последующих, задействовано понятие киножанра – неоднозначной вещи, если учесть, что одни ученые уверены в существовании жанров, а другие – нет. Не вдаваясь глубоко в суть вопроса, просто скажу, что я придерживаюсь первой позиции, и особенно уверен в ней по отношению к кино: когда читаешь газету или заходишь в видеомагазин, реальность киножанров прямо-таки бросается в глаза, как будто каждый фильм продается в качестве чего-то: комедии, нуара, научной фантастики и т. д. В этом случае таксономия – не оторванное от реальности развлечение, а плод самой киноиндустрии, помогающий распознать фильм и купить билет. Категории, которые я буду использовать, взяты из одного из подразделений самой киноиндустрии – видеомагазинов. Я выбрал независимый магазин «Блокбастер» в Гринвич-Виллидж, а также использовал каталог Theaterfor the Living Arts, сократил количество используемых ими категорий (большинство из которых совпадает) до четырех основных (боевик, комедия, кино для детей, драма) и применил к моей выборке.