Рис. 8. Размер литературного рынка, длина заглавий романов
Дополнительные источники: 1600–1700, Charles C. Mish, ed., English Prose Fiction, 1600–1700: A Chronological Checklist, Charlottesville, VA 1967. Пока выпускается всего несколько романов в год, медианная длина заглавий продолжает колебаться между 10 и 40–50 словами. После первого «подъема» 1720-1730-х она опускается ниже 20 и падает ниже 10 во время взлета романа в конце XVIII в., впервые замеченного Клиффордом Сискином (Clifford Siskin). Ранние, более эфемерные всплески публикаций (1655–1660, 1680-е) также совпадали с заметным спадом в длине названий.
Рынок расширился, а названия сократились. На рис. 8 показана зависимость двух процессов во времени, при более внимательном рассмотрении рынка можно добавить к этому определенную причинную связь. А «рынком» в конце XVIII в., когда читатель почти никогда не покупал романов, на самом деле являлись библиотеки с выдачей книг на дом (circulating libraries). От коммерческих предприятий, распространявших романы по всей Британии (а также Франции и Германии: одна из ранних пьес Брехта «В джунглях городов» начинается в такой библиотеке), остались каталоги, многие из которых сохранились до наших дней. Каталоги – это списки заглавий, но не совсем тех же, что мы находим в библиографиях. В библиотеке Сандерса, в Дерби 1780-х гг. роман «Необыкновенные возможности человеческого ума, на удивительном примере автоматов: молодой дворянин, которого в детстве случайно покинули на необитаемом острове, 19 лет жил, отделенный от людского общества. Повесть, наполненная неожиданными происшествиями, полезными и занимательными для читателя» (Capacity and Extent of the Human Understanding; Exemplified in the Extraordinary Case of Automathes: A Young Nobleman; who was Accidentally left in his Infancy, upon a desolate Island, and continued Nineteen Years in that solitary State, separate from all Human Society. A Narrative abounding with many surprising Occurrences, both Useful and Entertaining to the Reader), получает название «История автоматов, молодой дворянин». В библиотеке Форсона, в Бервике 1790 г. «Несчастные чувства, или Жизнь мисс Л*****. Написана ею самой во многих чувствительных письмах. Посвящается мистеру Йорику с Елисейских полей» превращается в «Несчастные чувства». В библиотеке Саеля, в Стрэнде, в 1793 г. «Эммелина, сирота из замка» становится «Эммелиной». И так далее.
Названия как закодированное сообщение в ситуации рынка. И ключевой рыночный институт берет код и сжимает его – как правило, до имени собственного. Библиотеки не могли тратить место на странице каталога; им не нужна была путаница с разными романами; на корешке книги хватало места всего для нескольких слов; наконец, читатели привыкали к романам, и им все реже требовалось, чтобы заглавия их «направляли»[237].
Таким образом, средняя длина уменьшилась, длинные заглавия исчезли, а на противоположном конце спектра быстро расплодились названия в одно, два, три слова (рис. 9): в 1740-1750-х гг. они составляли 5 %, но к уже к 1800 г. заняли 2030 % и полностью поменялись местами с длинными заглавиями, которые им предшествовали (рис. 10). Столетие спустя то же самое произошло с рекламой, когда детальные описания XIX в. заменились вызывающими, краткими слоганами современности. В буквальном смысле то же самое: титульные листы с длинными конспектами романов часто использовались как листовки и рассылались повсюду для рекламы книги. Однако, как мы увидим далее, короткие заглавия были не просто лучше как названия – они были лучше и в качестве рекламы.
237
Во время обсуждения этой статьи Сэм Боулс (Sam Bowles) заметил, что если все действительно шло в сторону коротких заглавий, то последние должны были «поощряться» культурной экосистемой и быть в среднем более успешными, чем заглавия других типов. Да, так должно было быть. Так как Джеймс Рейвен (James Raven) уже установил, какие из 1400 романов, опубликованных в период 1770–1799 гг., выдержали к 1829 г. по меньшей мере 5 переизданий (см. ‘Historical Introduction: the Novel Comes of Age’ в: The English Novel 1770–1829: A Bibliographical Survey of Prose Fiction Published in the British Isles, vol. I, Oxford 2000, p. 40), я сравнил длину этих 65 названий с медианным значением по году публикации. Конечно, я ожидал, что они будут значительно короче, однако дело обстояло иначе: 32 заглавия действительно были короче медианы, но 29 были длиннее (а порой намного длиннее), а 4 оказались такой же длины.
Кажется, эти результаты свидетельствуют о следующем: несмотря на то что переполненный рынок оказывает сильное негативное давление на длинные названия, он остается относительно незаинтересованным, когда определенная длина уже достигнута. Он накладывает запреты на одном конце спектра, но не предписывает значения для другого. Сравнительные исследования других европейских традиций должны предоставить дополнительные доказательства на этот счет. Если Эджуорт и Остин используют названия существенно короче, чем их современники, Филдинг, Смоллетт и Берни остаются несколько ниже медианы, Ричардсон и Радклифф придерживаются среднего, тогда как Скотт, Галт и Диккенс часто предпочитают игру с чрезвычайно длинными заглавиями (выбор которых уже начинает казаться причудливым и устаревшим): «Рассказы трактирщика, собранные и опубликованные Джейдедайей Клейшботэмом, школьным учителем и псаломщиком Гэндерклю», «Приходские хроники, или Летопись Делмейлинга во время Достопочтенного Мики Болуиддера, написанная им самим»; «Торговый дом Домби и сын. Торговля оптом, в розницу и на экспорт».
Если инициаторами сокращения названий не были ни «успешные», ни «канонические» романисты, значит, должен был быть