Рис. 18. Роль артиклей в качестве сигналов жанра
Рис. 19. Удачливая формула «the x of y»
Это скромный пример того, чего может достичь количественная стилистика: возьмите языковые единицы, частотные настолько, что мы почти их не замечаем, и покажите, насколько значительно они содействуют образованию смыслов[250]. В этом смысл и моего последнего примера – формулы, которая на первый взгляд выглядит крайне скучной: The Duchess of York, The Novice of Corpus Domini, The Heir of Montgomery Castle («Графиня Йоркская», «Послушник церкви Божьего тела», «Наследник замка Монтгомери»). Будем ее называть «the Х of Y». Как показано на рис. 19, эта формула всегда была довольно частой в заглавиях, никогда не опускаясь ниже 10 % от общего числа, однако около 1800-х гг. ее частотность возрастает. Если мы рассмотрим эти десятилетия внимательнее, то обнаружим, что этот всплеск не проявляется равномерно повсюду, а практически полностью концентрируется в одном жанре – готическом романе. Здесь формула «the X of Y» появляется в 3 раза чаще, чем в остальном корпусе (рис. 20), – это слишком много для простой случайности, особенно если учесть, что нечто подобное встречается внутри самого готического романа – все мы знаем, что слово «замок» было ключевым в представлении жанра, начиная с «Замка Отранто». Что ж, в заглавиях готических романов формула «the X of Y» встречается в 3 раза чаще, чем слово «замок».
Рис. 20. Распределение формулы «the x of y», 1791-1820
Но почему? Замки в готических заглавиях имеют смысл, но «the X of Y»? Здесь помогает семантика: если мы посмотрим на Х в формуле, то увидим, что «роман» (romance) появляется в 7 % случаях (The Romance of the Pyrenees), группа жанровых индикаторов вроде «тайны», «ужасы», «секреты», «приключения» (mysteries, horrors, secrets, adventures) в 13 % (The Horrors of Oakendale Abbey), имена собственные в 34 % (Emmeline, or the Orphan of the Castle) и существительные, обозначающие пространство, – в 41 % от общего количества (рис. 21): от «Замка Отранто» 1764 г. до «Шахт Велички» (The Mines of Wielitzka) и «Скалы Глоцден» (The Rock of Glotzden) полвека спустя. Итак, три четверти случаев «the X of Y» задают такой X, который является либо человеком, либо пространством. И если мы перейдем от субъекта формулы к его предикату – от Х к Y, то мы найдем нечто настолько поразительное, что мне даже не нужен график, чтобы это выделить: The Romance of the Pyrenees, The Horrors of Oakendale Abbey, The Orphan of the Castle, The Castle of Otranto, The Mines of Wielitzka, The Rock of Glotzden («Пиринейский роман», «Ужасы окендельского аббатства», «Сирота в замке», «Замок Отранто», «Шахты Велички», «Скала Глоцден»)… В 82 % случаев Y является пространством: человек, определяемый через пространство, или чаще пространство, определяемое через другое пространство. «Замок Отранто» – пространственное существительное, определяемое названием места.
250
Моделью здесь остается анализ персонажей у Остин, проведенный Джоном Барроузом (John Burrows) в книге «Вычисления в критику» (Computation into Criticism). То, что он сделал это 20 лет назад без помощи современных технологий, должно нас устыдить.