Рис. 6. Центральность в «Гамлете»
Что сделано, то сделано; сюжет как система областей; иерархия центральности, существующая между персонажами; и наконец последнее – самое важное, но и самое сложное – в модель можно вмешиваться, экспериментировать. Снова возьмем протагониста. Для литературоведов это очень важная фигура, поскольку она представляет очень содержательную часть текста, о ней всегда можно многое сказать. Невозможно представить обсуждение «Гамлета» без Гамлета. Но именно к этому нас и склоняет сетевая теория: взять сеть «Гамлета» и убрать Гамлета, чтобы посмотреть, что получится (рис. 7). А получается следующее: сеть практически распадается на две половины, между двором справа и областью с Призраком и Фортинбрасом слева остаются всего лишь три ребра, соединяющие Горацио с Клавдием, Гертрудой и Озриком – это несколько десятков слов. Если бы мы использовали первое кварто, то распад был бы еще более резким.
Рис. 7. «Гамлет» без Гамлета
Почему здесь важен протагонист? Не из-за того, что есть «в» нем, не из-за его сущности, но из-за его функции в обеспечении стабильности сети. Стабильность, конечно, соотносится с центральностью, но не идентична ей. Возьмем второго главного героя – Клавдия. В количественных отношениях Клавдий занимает почти такое же центральное место, как и Гамлет (средняя дистанция 1,62 против 1,45); но в структурных отношениях это не так. Если мы уберем его из сети (рис. 8), то будет затронута только малая часть периферийных персонажей, но не вся сеть. Даже если мы сначала уберем Гамлета, а затем Клавдия, то его удаление не произведет каких-либо серьезных изменений. Но если мы сначала удалим Гамлета, а затем Горацио (рис. 9), то фрагментация окажется настолько существенной, что Призрак и Фортинбрас – которые, между прочим, являются началом и концом пьесы – полностью оторвутся друг от друга и от остального сюжета. «Гамлет» больше не существует. Горацио всего лишь чуть менее централен, чем Клавдий в количественном отношении (1,69 против 1,62). Почему же он настолько важнее в структурном?
Рис. 8. «Гамлет» без Клавдия
Рис. 9. «Гамлет» без Гамлета и Горацио
Позвольте мне немного вернуться назад и кое- что добавить о центральном месте Гамлета. Главные трагедии Шекспира являются размышлениями о природе суверенной власти, в которой узурпатор свергает законного правителя, но впоследствии сам терпит поражение от следующего законного наследника престола. Но есть и различия. В «Макбете» и «Лире» законные правители прочно связаны с остальной сетью: у Дункана и Малькольма (серый и черный на рис. 10) есть сильные антагонисты (пунктир), но в целом оба поля сбалансированы. Это тем более справедливо для «Лира» с его распыленной суверенной властью (рис. 11). В «Гамлете» все иначе: сторона старого Гамлета и Фортинбраса и сторона Клавдия несоразмерны: обычного баланса сил не существует[259], и Гамлет оказывается заключен между пространством Двора и анти-Двора – солдатами, которые еще помнят старого короля, призраком, норвежским претендентом на престол, карнавальностью могильщика. Эта двойственность возникает во всех значительных придворных сценах, начиная с первого акта, в котором эта схема закладывается (рис. 12), до прибытия актеров, пьесы в пьесе (рис. 13) и двух заключительных действий трагедии (рис. 14). В сети всегда два узла: Клавдий при дворе и Гамлет (наполовину) снаружи.
Рис. 10. Власть и законность в «Макбете»
Рис. 11. Власть и законность в «Короле Лире»
Рис. 12. Гамлет, акт 1, действие 2: два полюса пьесы
Рис. 13. Гамлет, акт 3, действие 2
Рис. 14. Гамлет, акт 5, действие 2
Клавдий при дворе… Это самая густая часть сети – шестиугольник, образованный Гамлетом, Клавдием, Гертрудой, Полонием, Офелией и Лаэртом, в котором каждый соединяется со всеми остальными, а кластеризация достигает 100 %. Кластеризация является техническим понятием теории сетей, которое Марк Ньюман (Mark Newman) объясняет таким образом: «Если вершина А соединена с вершиной B, а вершина B соединена с вершиной C, значит, существует повышенная вероятность, что вершина А также будет соединятся с вершиной C. На языке социальных сетей это значит, что друг твоего друга, скорее всего, будет и твоим другом»[260]. В этом значение кластеризации: А и C соединяются, треугольник замыкается, и когда это происходит, то повышается устойчивость этой части сети. Именно поэтому удаление Клавдия так мало влияет на сеть: он принадлежит области, которая уже очень сильно взаимосвязана и остается такой же крепкой как с ним, так и без него[261].
259
Почему не существует баланса – почему Призрак и норвежец выбраны в качестве фигур законности – это отдельный вопрос, на который теории сетей, по всей видимости, нечего ответить. Но само отсутствие баланса – это одна из тех вещей, которые она позволяет разглядеть.
260
Mark Newman, ‘The Structure and Function of Complex Networks’, SIAM Review 45: 2 (2003), p. 183, доступно на arXiv.org.
261
Конечно, Гамлет тоже включен в этот шестиугольник, но несмотря на то что он разделяет с Клавдием те же пять ребер (с добавлением Горацио и других придворных жителей, Розенкранца, Гильденстерна и Озрика), их прочие связи сильно различаются: в случае Клавдия они соединяют его с второстепенными персонажами, являющимися эманациями двора и, следовательно, ничего не добавляющими к его роли в структуре; в случае Гамлета эти связи ведут к другим областям пьесы, увеличивая его структурную значимость. Более того, слова Гамлета, обращенные к пяти придворным персонажам, составляют только 28 % от всех слов, произнесенных им в пьесе, а в случае Клавдия, хотя он едва разговаривает с Офелией и совсем немного с тем же Полонием, число вырастает до 48 % (или 60 %, если мы включим его речи, обращенные ко Двору вообще). Иначе говоря, основную часть своей речевой энергии Клавдий тратит внутри этого маленького круга. Это один из тех случаев, когда «взвешивание» ребер значительно скорректировало бы рентген «Гамлета».