Рис. 19. «Записки о камне», глава 3
Рис. 20. «Записки о камне», глава 19
Рис. 21. «Записки о камне», глава 22
Рис. 22. «Записки о камне», глава 26
Китайские романы должны быть более симметричными, чем европейские, но это не так. И пожалуй, причиной этого снова оказывается количество персонажей: если их несколько, симметрия возникает почти сама собой, но, если множество, это не представляется возможным. Это один из тех случаев, когда размер является не просто размером, а формой. Но что значит эта форма? Симметрия Диккенса понятна: она показывает, что под внешними социальными взаимодействиями всегда находится мелодраматический субстрат любви или ненависти, готовый выйти наружу. Что же с асимметрией?
Первая половина главы 7 «Записок о камне» (рис. 23). Жена Чжоу Жуя, служащая во дворце Жунго, должна сообщить госпоже Вон о визите дальнего родственника; она не находит хозяйку в ее покоях, спрашивает о ней, ее отправляют в другие части дворца, по пути она получает ряд поручений, расспрашивает про новые лица и про людей, которых она давно не видела, ее просят похлопотать о чьем-то зяте… она встречает дюжину персонажей на своем пути – а если быть точнее, то разговаривает с дюжиной персонажей, так как встречает она вдвое больше, и еще около 20 персонажей упоминаются в различных разговорах.
Рис. 23. «Записки о камне», глава 7
Ничего важного здесь не происходит: люди говорят, гуляют, играют в го, сплетничают. Ни одно взаимодействие не является ключевым. Но, взятые все вместе, они выполняют важнейшую разведывательную функцию: они должны показать, что все узлы в этой области все еще сообщаются между собой, поскольку из-за сотен персонажей возможен распад сети. Мы приближаемся к одному из самых ключевых слов в китайской культуре: гуаньси. Голд, Гутри и Ванк (Gold, Guthrie, Wank) переводят его как «связи», часть «особенного китайского языка социальных сетей… связанного с другими строительными блоками социальности, такими как ganqing (настроение), renqing (человеческие чувства), mianzi (лицо) и bao (взаимность)», – это мир, «основанный не на индивидуальности и не на обществе, а на взаимоотношениях»[264]. И эти взаимоотношения не заданы заранее, они являются артефактом: «порождение обязательства», «цепочка трансакций», «долг перед кем-то», «сознательное производство» связей – это и есть словарь гуаньси[265].
Цепочка трансакций, порождающая долг: в главе 24 романа (рис. 24), Цзя Юнь, бедный родственник дома Жунго, ищет работу. Он спрашивает Цзя Ляня, но тот отделывается неопределенными обещаниями, поэтому он обращается к своему дяде Бу Шижэню, владельцу лавки, рассчитывая взять в долг благовония, которые он мог бы использовать в качестве подарка. Бу Шижэнь отказывает, Цзя Юнь уходит прочь и сталкивается с пьяницей, который оказывается хулиганом Ни Эром, соседом Цзя Юня. Ни Эр наконец одалживает ему деньги, и на них Цзя Юнь покупает подарок Фэнцзе, которая руководит бюджетом клана. Так работает гуаньси, что и создает асимметрию: персонаж собирает все свои ресурсы для того, чтобы «породить обязательство», таким образом дестабилизируя весь кластер социальных взаимодействий в этом направлении.
Рис. 24. «Записки о камне», глава 24
В долговременной перспективе гуаньси приведет к взаимности, а следовательно, и к симметрии: но на уровне главы мы должны ожидать именно асимметрию. История, которая несбалансирована на локальном уровне и сбалансирована на более высоких уровнях, – это интересно. Особенно если окажется, что у Диккенса все устроено противоположным образом: симметрия в главах и асимметрия во всем сюжете. Посмотрим.
В последних двух графиках я сосредоточился на том, как индивидуальное поведение влияет на форму сети – сейчас я поступлю противоположным образом, чтобы увидеть, как общая сеть «Записок о камне» формирует отдельных персонажей. Баоюй в главе 8 может служить хорошим примером (рис. 25). За время главы он принимает участие в трех отдельных эпизодах: у него состоится важная встреча с его суженой Баочай, устроенная ее служанкой Инъэр, затем он напивается в шумной компании, несмотря на бдительность кормилицы Баоюя, Ли; и наконец, скандалит со своими служанками, пока Сижэнь не урезонивает его. Три эпизода, в каждом участвуют разные персонажи, каждый выявляет отдельные стороны Баоюя (простодушный любовник, чувственный юноша, мелкий домашний тиран) благодаря его взаимодействиям с разными группами персонажей. То же самое происходит в каждой главе романа: огромная колода персонажей тасуется, каждый новый набор формирует новые группы, которые выявляют новые свойства в уже знакомых нам персонажах. Новизна как результат рекомбинации: в первых 20 главах романа Баоюй разговаривает с 54 персонажами и ни разу вокруг него не складывается одна и та же группа.
264
Thomas Gold, Doug Guthrie and David Wank, ‘An Introduction to the Study of Guanxi’, in Gold, Guthrie and Wank, eds, Social Connections in China: Institutions, Culture, and the Changing Nature of Guanxi, Cambridge 2002, pp. 3, 4, 10.
265
См. Gold et al., ‘Introduction’, p. 6; Mayfair Meihui Yang, Gifts, Favours and Banquets: The Art of Social Relationships in China, Ithaca, NY 1994, pp. 6, 44, 125; и Andrew Kipnis, ‘Practices of Guanxi Production and Practices of Ganqing Avoidance’, in Gold et al., Social Connections in China.