Но смысл – это не просто одна из вещей, исследуемых литературоведами, это главная вещь. Серьезный вызов, брошенный количественным литературоведением, заключается в том, чтобы думать о литературе, оставляя смысл в стороне. Но, конечно, это и значительный вызов для количественного литературоведения: вы освобождаетесь от смысла и заменяете его – чем?
Я попробую ответить на этот вопрос, вернувшись к первому графику. Он был частью исследования по стилистике предложения: на определенном этапе мы сравнили предложения, в которых придаточная часть следовала за основной («Я открыл дверь, как только прозвенел звонок»), с теми, в которых порядок был обратным («Как только прозвенел звонок, я открыл дверь»). В моих примерах при изменении порядка содержание предложения не меняется, но мы предположили, что на практике синтаксическая позиция влияет на семантику, и, для того чтобы проверить эту гипотезу, разделили все сложно- подчиненные предложения на четыре типа:
ICDC_IC: основное предложение в прямой последовательности (Я открыл дверь, как только прозвенел звонок).
ICDC_DC: придаточное предложение в прямой последовательности (Я открыл дверь, как только прозвенел звонок).
DCIC_IC: основное предложение в обратной последовательности (Как только прозвенел звонок, я открыл дверь).
DCIC_DC: придаточное предложение в обратной последовательности (Как только прозвенел звонок, я открыл дверь)[270].
Затем мы высчитали самые характерные слова для этих четырех типов и использовали метод главных компонент, чтобы визуализировать результаты (см. рис. 1).
Четыре типа предложений выделены красным и окружены словами, которые больше всего отличают их друг от друга. Цвет слова показывает абсолютное число его появлений, а размер – степень характерности. Хорошо заметное разделение между четырьмя группами показывает, что синтаксис и семантика действительно коррелируют. Но как именно? Как пробраться через эти печатные джунгли? Запасшись терпением – в итоге кое-что начинает медленно проявляться. В верхнем правом квадранте, рядом с придаточным предложением в последовательности DCIC, находится широкий кластер существительных, обозначающих пространство (рис. 4): drawing room, home, house, door hall, church, building, gate, town, road, street, “park” («гостиная», «дом», «здание» «дверь», «зал», «церковь», «строение», «ворота», «город», «дорога», «улица», «парк»). В верхнем левом квадранте, около основного предложения в той же последовательности DCIC, находится другой кластер, относящийся к эмоциям (рис. 5): “feelings”, “jealousy”, “indignation”, “despair”, “admiration”, “fancy”, “interest”, “memory”, “tears” («чувства», «зависть», «негодование», «отчаяние», «восхищение», «желание», «интерес», «память», «слезы»). Два типа предложений, каждый со своей семантической доминантой. В том, что казалось хаосом, стал заметен паттерн (рис. 6). Выше я задавался вопросом, что заменяет смысл, вытесненный количественным литературоведением? Вот это и заменяет. Паттерны.
Рис. 4. Семантический кластер «пространство»
Рис. 5. Семантический кластер «эмоции»
Рис. 6.
Прежде чем подробнее остановиться на паттернах, сделаю короткое отступление. Если это изображение и есть наш новый объект исследования, если мы действительно превратили в это литературу, то мы должны научиться по-настоящему на это смотреть. Что значит эта очевидная несбалансированность схемы: почему эмоциональный кластер слева находится намного дальше от центра (и поэтому различим отчетливее), чем пространственный справа? Почему три группы предложений так сильно отличаются, тогда как четвертая располагается недалеко от центра графика, следовательно, характерные для нее слова входят и в другие группы, то есть вообще не являются характерными? Цифровые гуманитарные науки часто производят множество графиков, но мало говорят о них. И это неправильно – если мы решили изучать абстрактные конфигурации, мы должны сделать их такими же интеллектуально привлекательными, как любой отрывок из литературного текста. Мы не делаем этого потому, что, по сути, мы еще полностью не приняли все последствия этого поворота в сторону обобщения – как будто мы немного стесняемся этих графиков. Но если количественное литературоведение собирается изменить что-то в истории литературы, то это произойдет благодаря обобщению – и, возможно, еще большему обобщению, – а не благодаря вежливой отговорке, что, хотя мы и создаем эти графики, на самом деле они для нас не особенно важны[271].
270
IC – основное предложение (independent clause), DC – придаточное предложение (dependent clause). – Примеч. пер.
271
Заметьте, это не обычный путь «интерактивной визуализации», столь частый в цифровых гуманитарных науках. Мы могли бы, конечно, это делать, мы могли бы создать программу, где одно нажатие на слово «дверь» открывало бы окно со всеми отрывками, в которых это слово появлялось, со всеми местами в различных романах и т. д. Но я думаю, что новая технология по-настоящему доказывает свою пользу не тогда, когда позволяет кому угодно заниматься «исследованиями», а когда дает интересные исследовательские результаты. Без последнего интерактивные инструменты являются просто демагогическим оправданием этого отсутствия результатов.