Фарватер оказался свободным. Капитан дал оповестительный гудок, тревогой отозвавшийся в сердцах туристов, и развернул теплоход по течению.
Прежде чем начался слив порога, наше внимание привлекло необычное судно со старомодным колесом, высоченной трубой, с носом таким же закругленным, как и корма. Это был в своем роде последний из могикан, туер «Ангара», единственный пароход-бурлак, сохранившийся в нашей стране, а может, и во всем мире. Построенный семьдесят лет назад, этот патриарх Енисейского речного флота больше чем полвека работает на Казачинском пороге.
Вид у туера своеобразный. За капитанским мостиком стоит огромный барабан со стальным тросом и паровая лебедка. Конец троса намертво прикреплен якорем ко дну реки выше порога. Спустившись по течению, «Ангара» берет на буксир пароход или грузовой состав. Лебедка начинает наматывать на барабан трос. С полной мощностью работают машины судна и туера. При помощи этих трех сил караван медленно ползет против течения.
Миновав порог, туер прощается со своим подопечным и снова спешит вниз, помочь следующему судну. Два километра в один конец, два — в другой. И так ежедневно все лето, год за годом, десятилетие за десятилетием. Вот поистине должность скромная, трудная, ничем не отмеченная, но необходимая. Велик Елисей, но до сих пор ничего нельзя было сделать на нем без маленького старичка туера. Выйди он из строя — и возникла., бы непреодолимая преграда. Только теплоходы нового типа способны преодолевать свальное течение без посторонней помощи[1].
Известно, что, чем сильнее расписывают человеку страхи-ужасы, тем меньшее впечатление они производят. Нечто подобное получилось и с Казачинским порогом. Он промелькнул очень быстро, за несколько минут. Многие туристы не успели не только сфотографировать его, но даже испугаться.
На поверхности реки виднелись водовороты, большие и манне воронки, неслась и бурлила грязная пена. Вот и все. Мы не заметили беспорядочных остроконечных волн, судно не содрогалось и не качалось, как во время шторма. Для этого наш теплоход был, вероятно, слишком велик.
Казачинский порог труден, конечно, для судоводителей. По романтическое представление о нем — во многом дань старым временам. Небольшим пароходам тут действительно доставалось на орехи. А теперь и суда стали мощнее, и фарватер выпрямлен, и наиболее опасные камни взорваны.
Самая крупная катастрофа произошла в пороге давно, еще в 1898 году. На пароходе «Модест» порвалась рулевая цепь, и он наскочил на огромный камень, покрытый бурлящей пеной (теперь камень называется именем этого парохода). У «Модеста» оторвало корму. Оставшаяся часть была накрепко прижата к камню сильным течением. Груз и багаж погибли, но человеческих жертв не было. Местные жители перевезли в лодках пассажиров и команду на берег. Пришла зима, и то, что уцелело от парохода, погрузили на огромные сани. Сорок пар лошадей по льду поволокли сани в Красноярск. Там «Модест» был восстановлен. На следующее лето он опять начал совершать рейсы, но, наученный горьким опытом, на камни больше не налетал…
Кто-то сбоку сфотографировал нас. Я повернулся. Прислонившись спиной к надстройке, стояла женщина в куртке и спортивных брюках. У нее было круглое и очень доброе лицо. Рядом — мужчина, красивый, с этакой высокомерной статью, с презрительным складом резко очерченных губ.
Поймав мой вопросительный взгляд, женщина прикрыла объектив и произнесла с улыбкой:
— Очень хороший фон. Жаль упускать.
— А мы — сменная деталь?
Женщина чуть заметно повела покатыми плечами.
— Я фотографирую не всех.
Мы с Василием Николаевичем отвесили полупоклон и сказали: «Спасибо!»
Так мы познакомились еще с двумя попутчиками: Галиной и Нилом.
СТЕРЖЕНЬ СИБИРИ
— Почему вы поехали на Енисей? — спросил я своего соседа. Разве мало других мест, где можно хорошо отдохнуть, узнать новое? Что вас привело сюда? Любопытство?
— Видите ли, в чем дело, — неторопливо ответил Василий Николаевич. — Я жил и работал в Сибири, хорошо знаю, что это край будущего. Сибирь велика, всю ее объехать трудно. А Енисей словно бы ее стержень. Недаром говорится: кто на Енисее не бывал, тот Сибири не видал. Согласны?
Я кивнул. Да, в этом утверждении содержится немалая доля истины. Река-богатырь собрала на своих берегах многое из того, что характерно для огромной территории, раскинувшейся от Урала до Приморья. Енисей долит эту территорию на две примерно равные части: Западную и Восточную Сибирь, Причем делит не только символически, на карте, но и по природным условиям. Почти на всем протяжении реки можно видеть, как отличается правый, восточный берег от западного. Справа высятся горы, холмы: здесь кончаются хребты Восточной Сибири. А слева берег ровный, плоский. Порой его едва можно различить с палубы теплохода: чуть видна вдали топкая темная полоска. Отсюда, с енисейского левобережья, начинается обширная Западно-Сибирская низменность. Местные жители называют правый берег каменным, а левый берег именуют польским.
1
Когда книга была написана, автор узнал, что туер «Ангара» отслужил свой век и стоит на приколе, в резерве. Вместо него на Казачинском пороге работает новый туер.