Станя подал матери халат, а сумки, которые она притащила из школы, отнес в комнату. Отец сидел в кресле, положив под себя одеяло, чтобы брюками не загрязнить светло-коричневую обивку кресла, и читал в газете сообщение о том, что ФРГ, которая до нынешнего года считалась основным конкурентом японской оптической промышленности, была вынуждена в начале этого года отступить перед исключительно резким спуртом японцев. Японцы наводнили мировой рынок продукцией фирм: Никон, Канон, Минольта, Асахи, Петри и Ясика….
Отец перевернул газеты и выяснил, что 13 февраля американский журнал «U. S. News and World Report»[8] опубликовал интервью с шефом консультативной миссии в Сайгоне, который заявил, что он не верит в успех бомбардировок Северного Вьетнама и утверждает даже, «что стремление уничтожить Север дает коммунистам возможность в итоге захватить весь Вьетнам».
Пудил-отец собирался уже продолжить чтение, но услышал голос жены. Она входила в комнату, переодевшись в халат, с уложенными волосами. Опустив газету на колени, он снял очки.
— Что случилось? — пришел он заранее в ужас.
Кресло, вздохнув, застонало, когда Власта рухнула в него. Она утомленно запрокинула голову и произнесла:
— Ну, ребята, держитесь! Я получаю звание «Образцовый учитель!» — Голова ее все еще покоилась на мягкой спинке кресла.
— Правда, мама?… — воскликнул Станя.
Только теперь Власта уселась поудобнее и, переводя взгляд с сына на мужа и обратно, поведала им, какое предложение сделал сегодня на педсовете директор Ракосник. Муж и сын стали расспрашивать, чтобы узнать все поподробнее. Власта, естественно, отвечала весьма охотно и с нескрываемым удовольствием.
— За такое дело не грех и выпить, мать! — вскочил вдруг с места Пудил и ринулся к огромному серванту, занимающему всю стену комнаты. В серванте был и бар тоже. Обычно без Властиного разрешения Пудилу доступ сюда был заказан. Сегодня он понял, что возражений не будет. Он может достать бутылочку и аккуратненько налить три рюмочки. Пудил окинул взглядом домашние запасы алкоголя: красное вино, остатки сливовицы и непочатая бутылка коньяку. Именно сейчас ему хотелось выпить коньячку.
Он налил всем, жена — ни звука! И они выпили за ее успехи.
Станя к поздравлениям добавил поцелуй.
Пудилы опять и опять перебирали подробности приятного сообщения и сами себе приводили доводы, по какой такой причине директор Ракосник выдвинул именно ее кандидатуру. Только позже они заметили, что забыли об ужине. Власта тут же убежала в кухню, открыла холодильник и, обнаружив, что его содержимое не годится для того, чтобы быстренько соорудить ужин, нарезала хлеба и, открыв коробку свиных консервов, сделала аккуратные бутерброды. Она принесла поднос с едой в комнату и, поставив его на столик, у которого сидели отец с сыном, вдруг спросила:
— Как спина? — Это относилось к супругу. Теперь, когда менялась погода, у него невыносимо болел позвоночник, и он регулярно, каждую неделю, ходил на уколы. Врачи сказали, чтобы на работе он избегал тяжестей, что было абсолютно нереально, хотя он и руководил монтажной бригадой в крушетицком Центропале и теоретически мог тяжелой работы избегать. Но Пудил был истинным тружеником и не мог сидеть сложа руки, когда вся бригада вкалывает. Несколько лет назад он с большой неохотой взял на себя функции бригадира. С этим была связана куча административной нуды, и Пудил ждал первой возможности, чтобы от нее избавиться. Золотыми были денечки, когда он работал простым монтажником и отвечал только за себя, но он, похоже, скорее выйдет на пенсию, чем дождется желанной свободы.
Пудил поднес к губам рюмку, на дне которой трепетала капелька грузинского коньяка.
— Тццц… — втянул он благородный напиток на язык. — Я о своей спине сегодня и не вспомнил! У нас там настоящая психбольница!
— Что такое? — Власта подсела к столику и смотрела, как мужчины разбирают куски хлеба с мясом.
— С утра злобствуют какие-то парни из следственных органов. У директора неприятности, хищения, что ли… то да се! Сама знаешь, как это бывает! — рассказывал Пудил, уплетая бутерброды.
Власта, словно забыв на этот раз сделать ему замечание, что после первого же куска он измазал подбородок жиром, живо спросила:
— Кто же засыпался?
— Директор и, говорят, вроде бы Новак, тот, из Лготки, что был председателем профкома. Да… — усмехнулся Пудил, скорее про себя, — …вообразили, будто могут делать что хотят и все им сойдет с рук! У меня в бригаде ребята говорили, что они раздавали подарки первому встречному-поперечному, ха-ха! — Он оглядел поднос и поинтересовался: