Еще осенью была надежда, продолжал Каплирж свои невеселые размышления, что он займет место покойного Франтишека Еглика. По сей день он не может понять, почему заместителем директора назначили Гавелку. В районе кто-то, не спросив мнения ни педагогического коллектива, ни партийной организации, что в последнее время случалось все чаще, решил именно так — и точка. За Гавелкой укрепилась репутация опытного и добросовестного педагога, о чем свидетельствовали и все предшествующие характеристики, в которых, отнюдь не умалчивался тот факт, что его дочь при загадочных обстоятельствах во время туристической поездки спортсменов осталась где-то в Италии. Должность заместителя директора, безусловно, не может пролить бальзам на его раны. Гавелке хватает переживаний с дефективным сынком! Возможно, кто-то приметил Гавелку. Или его предложил сам директор Ракосник! Кто знает?! Но при всей самокритичности Йозефа Каплиржа шансы их были равны. И вот сегодня эта история с Пудиловой! Да, она, несомненно, педагог высокой квалификации и может служить достойным примером для других. Но Пудилова не участвовала в создании ЕСХК[9], не ездила на молодежные стройки, как это делал Йозеф Каплирж, он никогда не видел ее в Гражданском комитете, да и на собрания она ходит скорее по обязанности, чем из убеждений. И несмотря на все это, выбор администрации пал именно на нее! Назначение Гавелки так и осталось для Каплиржа необъяснимым, предложение же присвоить звание «Образцовый учитель» Власте Пудиловой явилось контрударом за последнее партсобрание, когда он, Каплирж, выступил с критикой бала учителей и родителей. Можно не сомневаться, директору Ракоснику не понравилась критика. Он хочет все вопросы решать единолично. Многоуважаемый товарищ директор Ракосник, который всегда и во всем прав! А свои умозаключения и предложения он потом ничтоже сумняшеся дает членам парторганизации — для утверждения, будучи уверен, что все дружно поднимут руки, ибо никто не осмелится заявить: нет, директор, ты не прав! Такое может позволить себе один Влах. Ракоснику это известно! Но и Влах в последнее время прикрылся своим равнодушием и тоже помалкивает. Но ошибаетесь! Есть еще человек, у которого достанет смелости и кто лишь ждет подходящего случая. Это он, Йозеф Каплирж. Только сейчас Каплирж начинает понимать, что шансы на победу он может обрести, напав первым, но никак не выжидая и не прячась.
Так и лелеял далеко за полночь Йозеф Каплирж снулую рыбешку своего разочарования, пытаясь оживить ее и перебирая мелкие чешуйки кривды и обид. Потом поднялся, приготовил себе крепкого кофе и, надев очки, принялся листать свой блокнот.
— Вас зовут к директору! — влетел Поштолка из 6 «А» в кабинет к Губерту, когда тот, сняв с себя пальто, уже собирался повесить его, но вдруг обнаружил, что оборвалась вешалка. Он бросил пальто на уже отслуживший свой век стояк для карт, тщетно ожидающий, когда кто-нибудь, наконец, решится и отнесет его в котельную на растопку.
Поштолка торчал в дверях и не собирался уходить.
— Ты что, — улыбнулся Губерт, — получил приказ отвести меня в наручниках?
Мальчишка хихикнул.
— Нет, что вы! Знаете, какие у нас новости?
Губерт Влах отрицательно покачал головой и одернул на спине примявшийся под пальто пиджак.
— У нашей Бесины — щенята!
— Да ну!..
— Ага! Шесть! — похвалился Поштолка. — Если хотите, я вам одного принесу.
— И думать не смей!.. — рассмеялся Губерт, представив себе, что будет дома, появись там еще один зверь.
— За так!.. — продолжал настаивать мальчишка. Губерт дружески взял его за плечо и, распахнув двери, направился в коридор. Он посоветовал Поштолке раздать щенят ребятам, но тому предложение не понравилось.
— Я своих щенят в панельные дома не отдам. Лучше утоплю в ведре, — заявил он и помчался в класс.
Губерт шагал по лестнице. По пути в директорскую он встречал своих учеников и раз сто, не меньше, ответил на их утреннее приветствие. Прежде чем постучаться в дверь, он взглянул на часы, до восьми оставалось десять минут.
Губерт постучался и вошел в кабинет. Поздоровавшись с директором Ракосником, он вдруг словно расцвел, потому что в человеке, сидящем в кресле под часами, узнал старого Выдру. Не раздумывая, Губерт бросился к нему.