Решать, решать, как можно быстрее!
Через пять минут уходит автобус в Тынец.
Все! Решено! Каплирж.
Дана обогнула школу и вошла в сад. Каплирж с ребятами занимается в кабинете рисования. Как объяснить, зачем ей деньги? Лгать и ему тоже? Хватит с нее и того, что Каплирж будет знать про симуляцию отъезда и возвращения из Тынца, и того, что она заставила Гавелку без всякой надобности ее заменять. Дана скажет Каплиржу всю правду. Он поймет, он должен ее понять, и будет помалкивать. Деньги она вернет… ну, скажем, третьего! Она робко постучала в дверь кабинета.
Каплирж вышел в коридор. Он слушал Дану внимательно. И даже протянул носовой платок, сложенный узким прямоугольником. Дана не смогла сдержать слез. Каплирж пообещал. Вот только закончит урок и тут же сходит домой за деньгами.
Дана ждала его больше часа, окоченев от холода в открытой автобусной ожидалке на площади. Взяв у Каплиржа конверт, она попросила его не говорить о случившемся ни слова. Нигде и никому.
Каплирж сказал: «Да, безусловно» — и первым направился к школе.
Подождав, пока он скроется, Дана пошла вслед за ним, делая вид, будто возвращается с автобуса, из Тынца. Через несколько минут она вручила директору списки, чек на вырученную сумму и деньги.
Все старания Яромира Влаха, направленные к тому, чтобы устранить с лица красные болячки и черные точки угрей, не увенчивались до сих пор ни малейшим успехом. Он попеременно протирал кожу то чистым спиртом, то кокосовым молоком, то вытяжкой из алоэ и раствором камфары, умывался серным мылом, а потом пудрился детской присыпкой, не пил какао и не ел шоколад, полоскался в отваре ромашки и глотал препротивную кашу — геркулес. Тем не менее физиономия у него была как у заболевшего черной оспой. И вот, спокойно взвесив все свои тщетные усилия, предпринимаемые в течение двух прошедших лет, Яромир сделал вывод, что икс должен быть равен некоей женщине. Женщина представала перед его внутренним оком в образе сногсшибательной красотки, подобной тем, которых он тайно разглядывал в журналах, проникающих к нам из кое-каких северных стран. Яромир часто впадал в состояние депрессии по поводу того, что волею жестокой судьбины он, видимо, последний в группе, кто несет на себе позорное клеймо девственника. Влах-младший твердо решил избавиться от своей невинности, а тем самым и от угрей. Вот когда его однокашник Антонин Мраз, прослывший в техникуме невообразимым ловеласом, будет супротив него не более чем жалкий дилетант.
Для реализации своего намерения Яромир Влах предпринял уже несколько попыток. При первой он огреб парочку великолепных пощечин от своей соученицы Долейшевой, которой в перерыве между лекциями заявил, что им обоим велено немедленно топать в котельную. Иванка послушалась, хотя была удивлена, почему именно сегодня в такую дрянь-погоду директор заставляет их вкалывать. Но когда Яромир, заперев за собой железную дверь, попытался обнять ее, Иванка отвесила ему и справа и слева две таких тяжелых затрещины, что Яромир смог отправиться домой, лишь когда стемнело. Наученный горьким опытом, он предпринял вторую попытку, на этот раз избрав новый метод: с небрежным видом остановив на площади сестру своего приятеля Миладу, Яромир без обиняков сообщил ей, что желает с ней переспать. Девочка ответила: дурак! — и больно лягнула обидчика в коленку. Прихрамывая, словно больная собака, он добрался домой, улегся на коврик перед отцовским книжным шкафом, приняв решение подготовиться к столь ответственному жизненному шагу, прежде всего теоретически. Яромир доставал том за томом и, пролистав, с отвращением отбрасывал в сторону. Чешская, допараловская литература в описании любовных игр не пошла далее тех потрясающих сцен, где Риша встречается с Геленкой на лужайке… Тогда, прочитав «Интимную бурю», «Катапульту»[6] и оснащенный познаниями, куда более исчерпывающими и подробными, нежели прежде, понял наконец, что это вещь банальная и простая и даже, можно сказать, примитивная. Взяв перо и лист чистой бумаги, Яромир написал письмо своей двоюродной сестрице — или, если вам угодно, кузине — Милене, где сообщил, что в пятницу приедет к ней в Колин. Такое решение вызрело в его голове, потому, что, читая поучительную литературу, Яромир вдруг вспомнил, о чем говорил его папаша, когда Милена собралась со своим пижоном куда-то в Крконоши.