После некоторого затишья в их разговоре она сказала:
– Я все надеялась, что вы расскажете о своей клинике. У вас нет новостей для одной из ваших самых горячих сторонниц?
– Новостей много, – улыбнувшись, весело ответил он. – У меня есть друг по фамилии Лоу, который продвигает этот вопрос во внутриполитических кругах. Сегодня днем у меня была довольно важная встреча. Некий член правительства, который, несмотря на всю свою значимость, должен остаться неназванным, в личной беседе рассказал мне о перспективах этого плана. Вы, конечно, понимаете, что все это строго конфиденциально.
– Вы имеете в виду, что есть перспективы получить от правительства все, что вам нужно?
Он беззаботно кивнул:
– По сути, это просто предвыборная приманка. Но так или иначе, для меня это выглядит обнадеживающе.
– Чудесно! Только не делайте вид, что вас это не очень-то заботит, – упрекнула его Энн.
– Меня это очень даже заботит, – ответил Прескотт. – Но есть и другие вещи, которые меня заботят.
Однако его намека Энн не поняла. Она не заметила в нем едва уловимой перемены и не почувствовала, что их отношения вышли на какой-то другой уровень.
За чашкой кофе беседа продолжилась, и только то обстоятельство, что пропуск Энн действовал лишь до одиннадцати часов вечера, заставил их покинуть ресторан.
Глава 45
А затем произошло нечто ужасное. Когда они стояли на ступеньках ресторана в ожидании такси, разносчик газет сунул им под нос последний выпуск.
– Самоубийство актрисы! – крикнул он. – Полицейский рейд в интернат в Вест-Энде.
В заголовке на первой полосе значилось имя Айрин Даллас. Энн как завороженная не могла оторвать взгляда от огромных букв. Прескотт тоже обратил на это внимание. Он купил газету и поднес ее к яркому свету у входа. Вдруг он удивленно охнул и с состраданием посмотрел на Энн. Он еще ни слова не успел сказать, как у Энн возникло предчувствие беды.
– Это «Ролгрейв», – в нерешительности произнес Прескотт. – Боюсь, что там доигрались до серьезных неприятностей.
Не дав ему продолжить, она взяла у него из рук газету и торопливо пробежала глазами сообщение. Айрин Даллас, киноактриса, выпрыгнула из верхнего окна «Ролгрейва». Предполагалось, что она находилась под воздействием наркотиков. Полиция, наконец-то занявшаяся интернатом, сразу же провела там обыск. Миссис Салливан, главная медсестра и одновременно владелица данного заведения, была арестована вместе с медсестрой, которая, как стало известно, лично присматривала за погибшей. Имя медсестры – Люси Ли.
Энн не смогла сдержать крик ужаса. Люси, ее сестра, арестована, находится в камере, в полицейском участке! Потрясенная до глубины души, она, все еще сжимая в руках газету, повернула бледное лицо к Прескотту:
– Я должна немедленно увидеться с ней.
– Да, вы должны, – помедлив, согласился Прескотт.
Затем он сделал самый смелый шаг в своей жизни.
– Я пойду с вами, – сказал он.
Глава 46
Следующее утро застало Прескотта во Внутреннем Темпле[34] в кабинете сэра Джона Лоу, королевского адвоката[35]. Было рано, едва пробило девять часов. Сидя в потертом кожаном кресле, Прескотт не отрывал глаз от ковра. Лоу расхаживал взад и вперед, подытоживая возражения, которые он излагал в течение последнего получаса.
– Ты ничего не добьешься – и можешь все потерять, пытаясь помочь этой Люси Ли. Если ты ввяжешься в такого рода дело, где придется разгребать грязь, что-то обязательно прилипнет и к тебе, какой бы безупречной ни была твоя репутация, мой дорогой Роберт. – Тонкие, резкие черты Лоу расплылись в дружелюбной, но сардонической улыбке. – Попомни мои слова, это дело не закончится в городском полицейском суде. Дело слишком крупное для мирового судьи, и он это знает. Он отправит его в Олд-Бейли[36]. Это означает, что дело получит еще большую огласку. И если станет известно, что ты в нем заинтересован, – а так и будет, – тебе даже не представить, какие слухи поползут по городу на сей счет, – и правительство шарахнется от тебя как от чумы. Все, на что мы надеялись в виде гранта для клиники, наверняка окажется пшиком.
Последовало долгое молчание. Нельзя было не оценить сполна весомость последнего аргумента – Лоу занимал исключительно высокое положение в коллегии адвокатов, – но взгляд Прескотта становился все тверже.
35