– Прости, Джо, – тихо сказала она. – Это случилось так неожиданно.
Он робко сделал шаг вперед. Натянутые как струна нервы мешали ему осознать свершившееся. Энн старалась помочь, как могла.
– Так ужасно неожиданно – эта лихорадка.
– Да, – пробормотал он, наконец обретя дар речи. – Доктор Прескотт так мне и сказал, пока мы ехали в поезде.
Энн обратила на него мутный взгляд:
– Доктор Прескотт – он здесь?
Джо кивнул:
– Он привез меня. Вел себя благородно.
Он сделал еще один нервный шаг к кровати. И еще раз Энн постаралась помочь ему. Она молча откинула простыню. Только тогда, при виде искаженных черт миловидной молодой женщины, которая была его женой, Джо не выдержал. Он опустился на колени у кровати и заплакал.
Глава 59
Энн оставила Джо там. С опущенной головой и опустошенным сердцем она неверными шагами покинула палату. Первым, кого она увидела в коридоре, был Прескотт. В ее потухших глазах промелькнуло недоверие при виде его явно озабоченного смуглого лица с четкими чертами. Она смутно осознавала, что он взял ее за руку и повел прочь, как бы оберегая от тех, кто мог невольно причинить боль, из лучших побуждений выражая сочувствие. В конце коридора он остановился, все еще держа ее за руку, и посмотрел ей прямо в глаза.
– Энн, – сказал он тоном, который на этот раз выдавал его глубокое волнение, – что мне сказать вам, моя дорогая? Получив вашу телеграмму, я сразу же нашел Джо и поспешил сюда. Жаль, что мы опоздали.
– Это не имеет значения, – беспомощно пробормотала она. – Теперь ничто не имеет значения.
– Вы ошибаетесь, моя дорогая. – Его голос слегка дрожал. Он собрался с духом, чтобы продолжить, выполнить обещание, которое дал себе после недель, проведенных в тоске по ней. – Вы имеете значение. Очень большое значение.
Она недоуменно посмотрела на него. Он продолжал, невероятно тронутый ее горем, охваченный чувствами к ней, которые так долго подавлял, полный решимости признаться наконец ей в любви.
– Энн, жизнь моя. Невыносимо видеть вас такой грустной и подавленной. Я люблю вас. Люблю всем сердцем, я понял это еще нескольких месяцев назад. Дайте мне шанс утешить вас, снова сделать вас счастливой – будьте моей женой.
Он попытался обнять ее. Но она отчаянно вырвалась.
– Нет, нет! – не помня себя, закричала она. – Только не это! Разве вы не видите, что Люси – моя сестра – Люси мертва?
Она посмотрела на него дико, как раненая птица. Все сдерживаемые страдания в поисках выхода стиснули ей горло. Слезы, горячие милосердные слезы покатились по ее щекам.
Горько рыдая, Энн бросилась вниз по лестнице и выбежала из больницы на холодный утренний воздух.
Глава 60
Два месяца спустя Энн сидела за столом в лондонском офисе профсоюза медсестер, разбираясь с корреспонденцией. На ней больше не было униформы, но тем не менее в своем простом черном платье она излучала спокойную деловитость. Это соответствовало обстановке простого офиса. Как и сама Энн.
Она уже целых две недели совместно с мисс Гладстон исполняла обязанности секретаря профсоюза медсестер. После Брингауэра Энн могла вернуться в свою палату в Трафальгарской больнице. Но Сьюзен Гладстон настояла на том, чтобы она заняла этот пост и разделила с ней квартиру над офисом. Хотя Энн стоило больших усилий отказаться от активной жизни старшей медсестры, она видела, что на административной работе у нее бесконечно больше возможностей помочь своим коллегам. Решающий аргумент исходил от самой Сьюзен. В следующем году она достигнет пенсионного возраста и будет вынуждена покинуть свою должность в профсоюзе. Она пожелала, чтобы Энн стала ее преемницей.
Этим июньским утром, когда Энн заканчивала работу с письмами, раздался стук в дверь и вошла Сьюзен. Закурив сигарету, она облокотилась на край стола и вопросительно посмотрела на свою подругу:
– Там снаружи пара газетчиков. – Она махнула рукой с сигаретой в сторону приемной. – Достопочтенная командор[40] не против поговорить с ними?
Энн подняла голову. Хотя очарование ее молодости еще не развеялось, теперь ее красота как бы обрела более строгие и классические линии. Эпидемия в Брингауэре и смерть сестры оставили на облике Энн свои следы. С того ветреного дня, когда на маленьком горном кладбище они похоронили Люси, Энн, казалось, перестала живо и непосредственно улыбаться. Теперь же она спросила:
– А ты что думаешь, Сьюзен?
– Я знаю, что лично тебя это не волнует. Но огласка принесла бы профсоюзу кучу пользы.