Теперь, после долгого и тревожного разглядывания Энн, она кивнула и заметила:
– Думаю, ты мне понравишься, дорогая. Доктор Прескотт очень высоко отзывался о тебе. Ты удобно устроилась? Принеси мне флоридской воды[29], а потом присядь рядом. У нас будет долгая беседа. Пока мы разговариваем, можешь погладить меня по лбу.
Энн выполнила просьбу. Ей не потребовалось много времени, чтобы раскрыть истинную природу этой доброй и требовательной женщины, страдающей от самой себя. Положив прохладные пальцы на сухой лоб миссис Боули, Энн почувствовала зарождение искренней симпатии к ней.
В три часа дня пришел с визитом доктор Прескотт. Хотя он был специалистом в области хирургии, но в обязательном порядке занимался и миссис Боули – к этому его обязывала дружба с ее мужем и ее категорическое нежелание принимать какого-либо другого доктора-мужчину. Будучи рядом при его визитах, Энн проникалась все большим уважением к нему как лечащему врачу. Молчаливый, сдержанный, непринужденно сидя на краю кровати, он с бесстрастным лицом выслушивал череду жалоб своей пациентки. Когда она заявляла что-нибудь из ряда вон выходящее, доктор обычно приподнимал одну бровь, что действовало эффективнее слов. В конце его визита миссис Боули была успокоена и утешена – и почти убеждена, что однажды она выздоровеет.
Глава 26
Энн проводила доктора вниз по широкой лестнице к парадной двери дома. По пути он дал ей инструкции, а закончив, искоса посмотрел на нее:
– Помните, что я как-то сказал вам – о ценности хорошего ухода за пациентом? Это тот случай, когда хорошая медсестра может сделать больше, чем любой врач. Я вижу эту несчастную всего десять минут в день. А вы все время с ней. Вы можете оказать на нее огромное влияние.
Энн слегка покраснела.
– Я постараюсь. Она такой милый человек. Мне бы очень хотелось, чтобы она выздоровела.
Он кивнул:
– Вот почему я рад видеть вас здесь. Когда Боули предложил вас, я понял, что это хорошая идея. – Прескотт помолчал. – Он был бы очень благодарен вам – и, возможно, мне, – если бы мы могли вернуть ее в нормальное состояние.
Энн инстинктивно почувствовала скрытый за его словами подтекст и, не удержавшись, выпалила:
– Вы все еще думаете о своей клинике.
Он пристально посмотрел на нее, и ее румянец стал еще гуще. Затем слегка сардонически он ответил:
– Да, сестра. Несмотря на всю нашу славу, мой хороший друг Боули еще не готов к решительным шагам. Возможно, почти готов. Но не совсем. – Он снова помолчал. – Видите ли, он упрямый парень. И он баллотируется на пост мэра в следующем месяце. Он не хочет делать того, что могло бы огорчить городских консерваторов, не хочет, чтобы его называли радикалом, обвиняли в том, что он поддерживает такого бунтаря, как я. Но я верю, да, я верю, что при удачном повороте событий он сможет все это красиво сделать. Кроме него, – лицо Прескотта посуровело, – никто другой в Манчестере этого не сделает. Меня это отчасти тревожит. Но в противном случае я умываю руки, и пусть они тут варятся в собственном соку.
Внезапно Прескотт взглянул на часы. Выражение его лица прояснилось, когда он повернулся к ней.
– Я должен идти, сестра. Не переусердствуйте тут с нашей больной. Погуляйте по здешним садам, они чудесны. И оцените здешнюю кухню. Полагаю, вы найдете, что она немного отличается от госпитальной.
Когда он уехал, Энн с задумчивым и сосредоточенным выражением лица поднялась к своей подопечной. Доктор Прескотт был так добр к ней, старшей медсестре Энн Ли, она была стольким обязана ему в своем нынешнем положении, что ее охватило непреодолимое желание помочь ему в ответ. Он отстаивал все лучшее, что было в его профессии. В том, чего он добивался, была не корысть, а служение идеалу. Она должна помочь ему, она должна использовать для этого любую возможность. Если ей это удастся, то о чем еще мечтать!
Глава 27
В течение двадцати четырех часов после прибытия Энн без проблем освоилась на новом месте, дабы полностью сосредоточиться на заботе о своей подопечной. Она чувствовала, что все идет хорошо. Миссис Боули, похоже, прониклась к ней симпатией. И это было первое, что требовалось Энн для завоевания доверия и привязанности пациентки.
В четверг в час дня, когда она уходила на часовой перерыв, что-то заставило ее остановиться на верхней площадке лестницы и посмотреть через перила вниз. Там, в холле, стоял Мэттью Боули, вернувшийся из трехдневной деловой поездки в Ливерпуль. Дворецкий Коллинз помогал Боули снять огромную автомобильную куртку, и тот с чрезвычайной быстротой засыпал Коллинза вопросами. Внезапно Боули поднял голову и увидел Энн.
29