Старик неуверенно приоткрыл веки, и они затрепетали, пока он не сумел сощуриться и осмотреть вход в укрытие под горной скалой. Ему почудилось, что рядом кто-то стоит на коленях.
– Саймон?
– Он самый!
– Ты где был? – с упреком прошептал Данбар. – Я чуть не умер ночью. И у меня нет сил сдвинуться с места.
– Перестаньте! – возразил Саймон. – Пора в путь. Я пришел, чтобы проводить вас в местечко поудобнее. Тут просто убежище на ночь. А в фермерском доме поблизости нас ждет горячая еда. Меня прислали за вами. Идти меньше мили.
– Я не могу двигаться. Честно говоря, очень жаль, что я не спрыгнул с утеса прошлой ночью.
– Спрыгнете в другой раз. А теперь вам надо позавтракать. «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное». Екклесиаст, глава третья, стих первый.
– Да-да, – раздраженно отрезал Данбар. – Они всегда читают это на похоронах. Подай-ка мне руку!
Саймон помог старику подняться на ноги. Данбар, шатаясь, прошелся по укрытию, стараясь обрести равновесие.
– Я едва держусь на ногах, – запротестовал он. – О, мои ноги, мои ноги жалят меня. Словно ко мне в ботинки пробрались скорпионы. Будь прокляты эти ноги!
– Это добрый знак. Кровь возвращается в конечности, вы не потеряете ни единого пальца на ногах! Пошли, нам туда! – И с этими словами Саймон медленно зашагал вниз по склону. – Этот фермерский дом стоит за поворотом, прямо у подножия горы.
– Нас там ждут? – поинтересовался Данбар.
– О да! Все уже готово!
Данбар положил руку Саймону на плечо и захромал вперед. Ему пришлось сконцентрировать внимание на ходьбе, так что он не мог одновременно идти и разговаривать. Саймону словно передалось состояние Данбара, и он всю дорогу тактично хранил молчание.
Хес, по мнению Кевина, был просто гребаным козлом и к тому же болваном, полным болваном, который трахал эту сучару всю ночь и вышел к завтраку точно зомби – с дурацкой улыбочкой на роже. Ясен пень, они оба занимались с ней этой забавой. Кевин тоже трахал ее до одурения, эту нимфоманистую сучку, и тоже заставлял ее похотливо выть, но не ночью же накануне важной операции! И теперь ему пришлось дать Хесу пару таблеток, чтобы этот козлина несчастный мог разлепить веки. По сравнению с доктором Бобом любой городской дилер мог показаться сердобольным викарием в центре реабилитации наркоманов: этот докторишка всегда давал все, что ни попросишь, а вдобавок еще и такое зелье, о котором ты и слышать не слышал, правда, он был готов снабжать их только по возвращении в Штаты, и, по правде сказать, Кевин заглатывал эти таблетки горстями, как мальчуган с тубусом «Смартиз»[31]. Ему нравилось быть под стимуляторами, быть в тонусе, он терпеть не мог расслабухи и страшно злился на Хеса за то, что тот переводил запас его колес, – вот гребаный козел!
– Здоров, Кевин! – бросил Хес, спустившись в вестибюль отеля. Он был уже в полной боевой готовности, с рюкзаком на плечах. – Чувствую себя гораздо лучше. А честно сказать, будто заново родился!
– Да что ты! – Кевин подошел к Хесу и понизил голос: – Может, это оттого, что ты схомячил мои последние две таблетки?
У Кевина оставалось еще восемь, чего ему вполне хватило бы до Нью-Йорка.
– А я думал, эти колеса для нас обоих!
– Они для меня, и я их распространяю, когда и если сочту это необходимым, – отрезал Кевин.
– То есть все время самому себе, – простодушно сделал вывод Хес.
– Ты, мать твою, не обсуждай мои приказы! – прошипел Кевин в самое ухо Хесу. – Может, тебе и позволено драть босса на досуге, но в нашей маленькой армии я – твой командир!
– Да, сэр! – гаркнул Хес.
Кевин был слишком простимулирован колесами, чтобы понять, серьезно или насмешливо изображает Хес покорность, да и в любом случае вестибюль «Кингз-Хед» был неподходящим местом для выволочки.
Оба вышли из отеля и пересекли улицу, направившись к футбольному полю. Джим Сейдж стоял рядом со своим вертолетом и беседовал с женщиной в пальто и шарфе вокруг шеи.
– Привет, ребята! – Джим распахнул дверцу вертолета. – Прошу всех на борт. Я вот объяснял леди, что мне пришлось сделать тут экстренную посадку ради нашей спасательной миссии.
Кевин, ни слова не говоря, полез в кабину.
– Джим, старина, здорово! – воскликнул Хес, сжав в мощных объятиях заботливого пилота. – Все так, мэм, – обратился он к местной жительнице. – Нам нужно спасти жизнь человека!
Его взгляд затуманился, и он неожиданно сильно ткнул себя в грудь.
– Вот где любящая душа! – с придыханием выпалил он.
– Залезай в этот хренов вертолет, пока я не сблевал! – рявкнул Кевин из салона.