Несколькими днями позже этой надежде суждено было осуществиться. Когда Данте медленно и задумчиво брел мрачной кипарисовой аллеей, он заметил, что навстречу ему шагает крупный, широкоплечий человек. Его желтый плащ, ярко-красная подкладка которого привлекала к себе внимание при каждом движении хозяина, был перехвачен на правом плече. Большую голову украшала войлочная шапка. Данте как раз размышлял над тем, скоро ли Папа положит конец его неопределенному положению, но, внимательнее всмотревшись в приблизившегося незнакомца, с удивлением узнал в нем Корсо Донати! Вселявший во всех ужас глава черных тоже узнал Данте, воскликнув своим низким голосом:
— О, гляди-ка! Еще один флорентиец — почетный гость святого отца!
— Но не из тех, кто бежал к папскому двору, чтобы плести заговоры против родного города! — холодно отрезал Данте.
Корсо добродушно расхохотался:
— Ой, ой, поэт становится школьным наставником! Подожди, дружок, когда ты окажешься в том же положении, что и я! Тогда поглядим, не одолеют ли чересчур совестливого Данте Алигьери сомнения, не станет ли он искать помощи на стороне против своего родного города! А пока можешь радоваться, я намерен освободить тебя из заключения!
— Я не пленник!
Громкий смех Корсо Донати снова раскатился по тихому саду.
— Не пленник, говоришь? Ох уж эти мне поэты, вечно витают в облаках! Вот и мессер Данте верит, что святой отец хочет получить у него ценный совет, и не догадывается, что тот просто считает его заложником. Да, да, не делай такие удивленные глаза. Стоит только твоим закадычным дружкам, флорентийским белым, совершить хоть малейшую глупость в отношении черных, подзащитных папского престола, как мессер Данте исчезнет в самом глубоком подвале и пусть будет доволен, если получит в сокамерники другого злого поэта — брата Якопоне да Тоди[48]. А между тем донна Джемма, моя любимая кузина, выплакала дома все глаза!
Данте смущенно замолчал. Он понимал, что, несмотря на свой насмешливый тон, Корсо говорит правду.
— Но будь доволен, кум Данте! Тебе повезло, что я решил позаботиться о тебе, хотя ты, влиятельный приор, и помог нам, черным, сесть в лужу. Зла на тебя я за это не держу, ведь такой ярый поборник справедливости, как ты, отправил в изгнание даже своего лучшего друга! Но если ты не дурак, воспользуйся моим советом. Я вижу на тебе пояс с кожаной сумкой, набитой золотом. Это самое главное. Оставь во дворце кое-что из своих пожиток и, минуя охрану, отправляйся в город, а оттуда со всех ног — во Флоренцию! Начальником караула сегодня — молодой офицер, с которым я знаком. Я уже предупреждал его, что сегодня ты с согласия святого отца должен уладить в Риме разные дела, а поскольку он сильно преувеличивает мое положение при папском дворе, мы легко обведем его вокруг пальца.
Данте слушал и удивлялся. Зародившиеся вначале сомнения в искренности Корсо уже исчезли, и он радовался неожиданно предоставившейся возможности покинуть опасное место. Но неужели Корсо решил подвергнуть себя опасности только для того, чтобы помочь врагу обрести свободу? Данте озабоченно спросил:
— А если выяснится, что ты ввел охрану в заблуждение?!
— Это уже моя забота, с этим я справлюсь!
— Не могу понять, — начал недоверчиво Данте, — что заставляет тебя помогать мне?
Корсо Донати засмеялся:
— Ты опасаешься, что я заманю тебя в ловушку? Не бойся, дорогой земляк и родственник! Считай, что я чувствую себя сегодня важной птицей, проявляющей милость просто из прихоти! Добиваться твоего расположения я не собираюсь. Мы и впредь останемся честными врагами, и как только я через несколько недель явлюсь во Флоренцию властителем и примусь сносить дома своих недругов, а их самих отстранять от дел, никакого исключения для тебя я не сделаю — это я тебе обещаю твердо!
Теперь у Данте появилась уверенность, и он повеселел. Если Корсо одержим столь фантастической верой в свое будущее, ну что же, нужно делать вид, будто принимаешь его бахвальство за чистую монету, и непременно воспользоваться представляющейся возможностью.
— На таких условиях я с благодарностью принимаю твою помощь.
— Не стоит благодарностей! Ни проклятия, ни благословения на меня не действуют.
Они направились к воротам парка, где стояла, широко расставив ноги, стража с алебардами в руках, а остальные солдаты лениво потягивались, лежа на траве. Корсо поздоровался с начальником стражи и представил мессера Данте Алигьери, которому надлежит выполнить в городе некоторые поручения его святейшества. Офицер почтительно поклонился: очевидно, он питал безграничное уважение к знаменитому главе флорентийских черных.
48