М: А Сократ-то толстенький.
А: Но он обладал потрясающей выносливостью. Он очень отличился при битве у Саламина – бесстрашием и отвагой. В чем причина такого отрицания тела, передавшегося по наследству, как проклятое родимое пятно, через всю христианскую традицию, я до конца не разбирался. Эта тема находится за пределами того, чем мы сейчас занимаемся. В течение всей своей истории христиане сурово преследовали любые попытки заниматься телом и обращать внимание на его потребности. Мы – я, Даша, Вероника – прочувствовали отрицание православием телесных нужд на собственном опыте во время нашего пребывания на Валааме. Даша потом жаловалась на крайне нездоровую традицию – и я согласен с ней – стоять в течение всей службы. Знаете, что об этом говорят батюшки? «Когда ты стоишь на службе православной, то считай, что ты стоишь перед Богом на Страшном Суде. А ты можешь представить себя на Страшном Суде сидящим? Не можешь? Вот! Каждую службу нужно стоять перед алтарем, потому что церковь уподоблена кораблю, на котором все спасаются».
М: Нездоро́во не только то, что люди стоят. Нездоровыми получаются и взаимоотношения с Богом – раз они основаны на страхе. Ведь сесть человек не решается из-за страха.
А: Вот что интересно – если поглубже погрузиться в эту ситуацию, то она становится понятнее, исходя из христианского взгляда на мир: вся наша здешняя жизнь рассматривается как малозначительная прелюдия к жизни вечной. Здесь нет ничего ценного, ничего глубокого, и все, на что можно эту жизнь употребить, – это лишь подготовка и, самое главное, получение благоприятного ответа на Страшном Суде. А сама по себе она никакой ценностью не обладает.
В: Валаам удивительно красивый остров. Меня поразило то, что монахи его совсем не знают, они дальше монастыря не ходят.
Д: У них времени на это нет, наверное.
А: Это, конечно, основная причина: монашеская жизнь, действительно, трудна и переполнена послушаниями. Но с другой стороны, им это и в голову не приходит. Ты знаешь, Даша, у монахов есть такие дни, когда свободного времени много: например, Красная Седмица после Пасхи – в это время службы даже в монастыре очень коротки – по два-три часа в сутки. И при этом в праздничные дни не нужно работать. Но вы там на лесных тропинках монаха, действительно, не встретите. На мой взгляд, 32-ой стих очень тесно связан с таким до крайности пренебрежительным, презрительным и глубоко аскетичным отношением к этой жизни: все ее радости, все ее краски, вся ее глубина оказываются всего лишь соблазном, который надо отринуть для того, чтобы устремить свою душу к высшему.
С чем связано такое отношение христианства? Я думаю, что оно связано с не до конца преодоленным дуализмом. Буддийские демоны в отличие от христианских не обладают собственной самостоятельной природой – это только проекция нашего сознания. Они по своему происхождению имеют глубоко психоаналитическое объяснение. Я как психоаналитик аплодирую буддийскому объяснению происхождения демонов как в сфере бардо, так и в нашей жизни. Христианские демоны – это самостоятельные сущности, самостоятельные живые существа, обладающие собственным сознанием, свободой, волей и всем остальным. Таким образом, отколотость бессознательных энергетик собственного сознания гипостазируется христианским мировоззрением, возводится в ранг чего-то сущностного и онтологически состоявшегося. Из такого отношения весь отрывок с 29-го по 32-й стих выстраивается совершенно естественно и логично: раз жизнь вокруг нас настолько малоценна, да еще и напичкана самыми разнообразными «прелестями», приуготовленными для нас дьяволом ради нашего соблазнения и вечной погибели, для чего тогда все нужно? Естественно, только для того, чтобы, отринув все это, показать свою преданность Господу и тем самым получить доступ в Царствие Небесное.
Когда в Индии или на Дальнем Востоке задавались вопросом: «А что же со всеми этими страстями делать?», там понимали, что если человек ничего с этим не сделает в этой жизни, эти омрачения так и будут сопровождать его из воплощения в воплощение, и игнорировать, закрывать глаза на проблему, вытеснять ее не имеет никакого смысла. А в христианстве совершенно другой подход. На вопрос: «что с этим делать?» ответ предлагается очень простой: «Да потерпи ты немного! Зато там будет так хорошо, что про здесь ты и не вспомнишь». Именно в силу такого пренебрежительного отношения к миру29 этот стих звучит достаточно сурово.
29
Имеется в виду пренебрежительное отношение именно к «земным» проявлениям жизни, к телесным импульсам. Отношение православия к соблюдению чистоты души очень правильное и весьма грамотное.