Подобные речи неизбежно ставят предыдущие гегемонистские попытки на их "законное место": у Полибия, Плутарха, Дионисия Галикарнасского и многих других предшественники Рима, в том числе Персидская империя (кратко, но по необходимости упоминаемая [60]), могут рассматриваться только как блеклые эскизы гармоничной картины, которую один лишь Рим оказался в состоянии нарисовать в совершенстве:
"Фортуна оставила персов и ассирийцев, легким своим крылом ненадолго осенила Македонию, но вскоре сбросила Александра вниз, пронеслась через Египет и Сирию, возводя там и тут троны, а затем, отклонившись в сторону, несколько раз воодушевила жителей Карфагена; наконец, явившись на Палатин, в момент пересечения Тибра, она сложила крылья, сняла сандалии и оставила свое неверное и ненадежное занятие. Таким образом, она прибыла в Рим, решив там остаться навсегда" [61].
Хотя времена изменились, Клавдий в 400 году после Р. Х. неутомимо ведет те же речи, как будто для того, чтобы убедиться, что в них есть некая магическая сила, укрепляющая в период смут и волнений, сила, которую знала древняя Римская империя:
"Римская власть никогда не закончится; другие империи пали жертвами пороков, порождаемых роскошью или ненавистью, которые внушает гордыня; именно так Спарта разрушила хрупкое величие Афин, чтобы, в свою очередь, изнемочь под превосходством Фив; именно так Мидия выхватила власть у ассирийцев, чтобы, в свою очередь, отдать ее персам, которые позднее были побеждены Римом. Но у Рима, чтобы удержать эту власть и оживить религию Нумы, были оракулы Сивиллы" [62].
С точки зрения Плутарха, одним из знаков яркого превосходства Рима является то, что он смог выйти за собственные пределы и захватить иноземные царства "за морями": преодоление морского пространства, похоже, ощущается как основополагающий акт победы и гегемонии. Формулировка terra marique, "на земле, как на море", появившаяся в Риме около 67 года до Р. Х., наилучшим образом выражает разницу масштабов, в том числе при соотнесении с Александром. Заявление Плутарха также находится в дискурсивной гармонии с общим мнением Полибия и Дионисия Галикарнасского, согласно которому персы, напротив, никогда так и не сумели ни перейти морские границы Азии, ни приручить время, откуда и последовало ограничение их гегемонистским устремлениям: [63]
"Каждый раз, когда они в этом упражнялись, они подвергали опасности свою власть и само свое существование [Полибий]... Они не сохранили свою империю дольше двухсот лет [Дионисий]... Мы увидим, что они далеки от римской гегемонии, которая предпочтительнее всех прочих, предшествовавшей ей на человеческой памяти, не только вследствие величия империи и красоты ее деяний... но и по причине ее длительности - история начиналась в глубокой древности и дошла до наших дней".
Такова же искаженная картина славного ахеменидского прошлого, существующая у Аммиана Марцеллина [64]:
"Достаточно хорошо известно, что обширные завоевания этого народа распространили его власть до Пропонтиды и Фракии, покорив огромное число стран, но гордыня его честолюбивых властителей заставила осуществлять нападения на земли чересчур удаленные, что в конечном итоге спровоцировало его ослабление за счет сильных встречных ударов, начиная с Кира: он преодолел Босфорский пролив с неисчислимым воинством и был уничтожен скифской царицей Томирис, мстительницей, которую направляли ее сыновья. Затем Дарий, а после него Ксеркс, атаковавшие Грецию и потрясшие весь мир до самых основ - они со своими войсками были практически уничтожены как на суше, так и на море. Они едва нашли способ спасти самих себя".
Видно, что, вопреки заявленному намерению исправить ошибки предшественников [65], Аммиан без стеснения обращается со своими источниками: он смешивает часть описания похода Ксеркса за Босфор и поход Кира в Центральную Азию против саков (скифов), описанный у Геродота [66], с мифическим противоборством с Томирис, царицей амазонок. Имеется также некоторая путаница между походом Дария в Грецию и тем, который Ксеркс возглавлял собственной персоной. Но, как известно, точность не являлась основной заботой автора: в его задачу входит набрать как можно больше примеров из exempla для того, чтобы составить впечатляющую и убедительную речь.
Страбон, со своей стороны, в кратком экскурсе в период персидской истории между Киром и Дарием III, не упускает возможности подчеркнуть печальную судьбу персов, которые, сохранив "гегемонию над Азией в течение приблизительно двухсот пятидесяти лет, были завоеваны македонцами, а затем подпали под власть парфян" [67].
60
См. также: Полибий Х.28.3: сообщая о существовании в Парфии привилегий, предоставленных местным крестьянам, Полибий уточняет, что они были записаны «во времена, когда персы царствовали над Азией».