В целом нетрудно понять, как древние авторы отбирают и строят свои нравоучительные истории. Хотя, согласно испытанной временем технике риторики, они любят ссылаться на авторитет "древних документов" [93], их информационная работа сводится чаще всего к быстрому прочтению греческих произведений (в случае персидских анекдотов, написанных Сенекой, это был Геродот), или - еще проще, - сверяясь с уже написанными и изданными сборниками exempla.
ПЕРСИДСКИЕ ЦАРИ В ИСТОРИЯХ ОБ АЛЕКСАНДРЕ
Римские авторы, которые вставили упоминания о персидских царях в свои истории о походе Александра, действовали точно так же. Ярчайшее тому подтверждение - речь, вложенная в уста Каллисфена, который противится нововведениям Александра в его дворе после смерти Дария III и хочет разрушить аргументы, выдвинутые Анаксархом для защиты и иллюстрации политики царя. Негативные ссылки, выдвинутые философом, недвусмысленны - они призваны подчеркнуть противопоставление между высокомерием абсолютных деспотов и их военной беспечностью, особенно явно выражаемой по отношению к врагам, о которых им известно, что они более слабы, чем они сами. Досталось всем Великим царям, начиная с Кира и кончая Дарием III: [94]
"Ты не часто встречаешь и советуешься не с каким-нибудь Камбизом или Ксерксом, но с сыном Филиппа... Надо тебе напомнить, что Киру нанесли поражение скифы, народ бедный и независимый, и что, в свою очередь, Дарию преподнесли урок также скифы, Ксерксу - афиняне и спартанцы, Артаксерксу - Клеарх и Ксенофонт, с их Десятью Тысячами, а нашему Дарию - Александр, перед которым никто не падал ниц".
Если в этой обвинительной речи, направленной против персидских царей и Александра, идеологическая нагрузка главным образом падает на Камбиза и Ксеркса - как одного, так и другого греки осуждали за их жестокость и нетерпимость, - то можно увидеть, что Кир здесь также заклеймен за поражения, на том же основании, что и Артаксеркс II и Дарий III. Тем не менее в целом он пользуется особым статусом и престижем, по причинам, которые легко понять. Он был основателем империи, "он установил гегемонию персов... Он забрал власть у мидийцев и лидийцев, чтобы передать ее Персии" [95]. Он был "наиболее предприимчивый монарх Азии, чему доказательством является его поход против скифов [96] и в Центральную Азию, где он основал город Кирополис [97]. Благодаря победам в царских резиденциях накопились огромные богатства, которые затем попадут в руки Александра, и Персеполь в том числе [98]: "Там были огромные сокровища, много золота и серебра. Оно накапливалось со времен Кира, первого царя персов" [99]. Могущество и слава демонстрируются великолепием основанной им столицы, Пасаргады, где располагается его гробница, многословно описанная компаньонами Александра [100], и перед которой маги продолжают приносить традиционные жертвы [101]. Его известность такова, что в формулировке, где видна рука известного ритора, каким был Квинт Курций, Александр "удивляется, что погребение столь славного и богатого царя не было более роскошным, чем у какого-нибудь плебея" [102]. Известность Кира связана не только с его победами, но и с его умом и проницательностью (phronema): по этой причине Плутарх упоминает его в начале списка знаменитых людей (Агесилай, Фемистокл, Филипп, Брасид, Перикл), от которых Александр унаследовал особые достоинства [103].
Если Кир стоит особняком в рассказах о походах Александра, то это потому, что македонский завоеватель сознательно хотел приспособить для себя его память, представляясь как его преемник. В качестве "первого царя персов и основателя их гегемонии в Азии" Кир действительно обладает царской легитимностью и наделяет ею своих преемников. Цари надевали мантию Кира в ходе церемонии инвеституры в Пасаргаде [104]. Они были преемниками Кира в непрерывной династической цепочке [105], за исключением Дария III, обвиненного в том, что он присвоил трон знаменитого основателя династии. Таким образом, ясно, что, согласно Арриану, который долго описывает меры, предпринятые Александром в Пасаргадах, македонский царь "имел в глубине души намерение после победы над персами нанести визит к гробнице Кира" [106]. Древние авторы без колебаний поддерживают версию о том, что Александр перевел на греческий язык надпись на стене гробницы, которая гласила: "Я, Кир, тот, кто дал власть персам" [107]. Страбон говорил об Александре, что тот был "другом Кира" [108]. И то, что царь намеревался пощадить Кирополис, несмотря на мятеж, является следствием того, что "ни один другой царь из противостоявших ему не внушал ему большего восхищения, чем Кир и Семирамида" [109]. В то же самое время он вступает в соперничество с моделью, которую намеревается как повторить, так и превзойти. "Никто другой не вторгался с войной в земли индийцев, кроме Кира, сына Камбиза. Он дошел до земель скифов и был наиболее предприимчивым из азиатских монархов" [110]. Кир, согласно Арриану, не преодолел просторы Гедросии: "Он пришел в эти земли с намерением захватить индийскую территорию; но, прежде чем он смог достичь своей цели, он потерял почти всю свою армию. Солдаты стали жертвами пустыни и непреодолимых трудностей пути; эти факты, сообщенные Александру, возбудили в нем чувство соперничества по отношению к Киру и Семирамиде".
93
Аммиан Марцеллин XXIII.6.36: antiqui libri (с с неточным изложением истории узурпации власти магами).
95
Страбон XV.3.4 и 3.8; Квинт Курций III.3.1 (ссылка на войну против Креза с неточными деталями относительно Кира Младшего; VI. 14.24).
107
Плутарх. Александр 69.4. Хотя легенда встречается (с вариантами) у Арриана (VI.29.8) и Страбона (XV.3.7), надо ли уточнять, что подобной надписи никогда не имелось на гробнице ни на персидском, ни на греческом языке?
110
Арриан. Индия IX. 10; Анабасис VI.24.2–3 (авторутверждаеттам. чтоКир смог вернуться из этого катастрофического похода всего с семью солдатами).