Так в первый раз мы видим в решающий момент персидский лагерь изнутри. Неудивительно, что эти сведения переданы двумя авторами - Диодором и Квинтом Курцием, - которые любят изображать события подобным образом. Эти пассажи предназначены для того, чтобы дать или предположительно указать ответы на вопросы относительно"стратегии, целей и тактики Великого царя по отношению к македонскому вторжению, не говоря уже о его личных возможностях руководить штабом и войсками на поле битвы. Стоит ли останавливаться на чувстве глубокого недоверия, которое вызывают чтение этих пассажей и первый их анализ?
Разумеется, ничто не указывает на то, что какое-либо обсуждение имело место при дворе Дария. Скорее удивило бы обратное. Крайне важно было взять стратегическую инициативу в свои руки с момента высадки Александра. Нет никакого сомнения, что решение, принятое сатрапами Малой Азии - сопротивляться Александру, - было внушено им непосредственно центральной властью, от которой Арсит, сатрап Фригии и районов Геллеспонта, получил приказ принять на себя командование армиями. Это, без сомнения, объясняет, почему Арсит после поражения, чувствуя себя виновным перед Великим царем, покончил с собой [19]. И даже если считать действия Мемнона - такие, как их описывают в древних преданиях, - переоцененными, все равно нет оснований отрицать, что Дарий после известия о поражении при Гранике назначил его "главнокомандующим Азии в нижних землях и на море" [20]. Можно не сомневаться, что в описываемый момент при дворе проводился военный совет, чтобы понять, что следует делать в связи с наступлением Александра. Нет никакого сомнения, что успехи македонского царя создали совершенно невиданное ранее стратегическое и политическое положение: вопреки крайне активным действиям сил персов на море в тылу македонцев (Фарнабаз был назначен Дарием вместо его дяди Мемнона), лидер греческого анабасиса впервые имел шансы повести победоносное наступление против верхних стран.
Проблема состоит не в том, чтобы таким образом поставить под сомнение сам факт дебатов при дворе Дария. Мы пытаемся просто определить: в какой мере, до какого момента и согласно какой системе оценок современный историк может использовать тексты, в которых приведено описание военных советов при дворе Дария, и часто даже от имени Великого царя.
ВЕЛИКИЙ ЦАРЬ И ЕГО СОВЕТ
Чтобы оценить степень правдоподобности подобных ситуаций и речей, необходимо поместить данный военный совет в длинный ряд других. Греческие авторы всегда любили уводить читателя за кулисы власти. Так что не без причины италийским художник - тот, которого мы называем "художником Дария", - изобразил подобную сцену самое большее десятилетие спустя после поражения Дария III от руки Александра (рис. 42). Под фризом с изображением богов, где очень четко видно противостояние между Грецией и Азией, мы видим Великого царя на троне, подписанном именем Дария, и окруженного солдатами и высокопоставленными придворными; передним стоит человек на маленькой круглой эстраде, помеченной именем Persai, который обращается к царю и другим советникам. Внизу показана сцена выплаты дани, в частности, греками. В целом можно допустить, что в центре показан военный совет перед походом против греков. Согласно одной из гипотез, принимаемых большинством ученых, художник изобразил здесь греческое представление о военном совете Дария I, который был собран для того, чтобы оценить положение в начале мятежа в Ионии; другие полагают, что речь идет о совете перед первой мидийской войной. Когда вазу, на которой был изображен данный рисунок, датировали 330-320 годами, некоторые толкователи подумали, что речь идет скорее о военном совете, созванном Дарием III после известия о смерти Мемнона. В результате этого совета Харидемос, царский советник, был убит за то, что он высказал мнение, не понравившееся царю.
То, что греческий художник начала эллинской эпохи в Великой Греции черпал вдохновение в общепринятых у греков представлениях о персидском дворе, является, конечно, достаточно выдающимся явлением, но это не слишком удивительно по причине громкого эха македонских завоеваний, о чем свидетельствуют другие картины на других вазах, исходивших из рук того же художника или, в любом случае, из той же мастерской. То, что он выбрал сцену совета Великого царя, показывает популярность этой темы, связанной также, с размышлениями о власти и механизме принятия политических решений, абсолютно отличных от принятых при политическом строе греческих полисов. Но насколько важна при этом точная датировка? Да совсем не важна. Действительно, греческие представления о "дворе по-персидски" нельзя считать "фотографиями" событий, имеющих точное расположение во времени и в пространстве. Они начинены условностями, которые пронизывают как конструкцию сцены, так и художественный язык.