Видно, как введение выдуманных диалогов между Александром и Парменионом позволяет Арриану восхвалять достоинства Александра, которые делают из него исключительного лидера: принятие на себя риска, а также разумное и уравновешенное рассуждение, соблюдение правил честной войны и способность сожалеть о вероятной ошибке, - короче, полная противоположность Дарию, "мягкому и недостаточно рассудительному", если пользоваться определениями, использованными тем же Аррианом [96]. Таким образом, логически получается, что какое бы решение он ни поддержал или ни принял, действия Великого царя в любом случае остаются обесценены сопоставлениями, хитро организованными нашими авторами. Вследствие козней риторики и ловушек софистики состязание двух образов ведется нечестно: Дарий не имеет никаких шансов выиграть.
КИР МЛАДШИЙ, АРТАКСЕРКС И ДАРИЙ III
Дарий III не просто раздавлен тенью Александра; как мы можем заметить, он также неблагоприятным для него образом сравнивается с его предком, Артаксерксом II. Читатель может быть удивлен появлением этого героя, так как мы видели, что - в особенности у Арриана, - образы Дария и Александра моделируются на базе парных портретов Артаксеркса и Кира Младшего, выписанных Ксенофонтом, Ктесием и некоторыми другими более поздними авторами [97]. Если я и возвращаюсь к этому, то только потому, что в ходе общего сражения (при Кунаксе), образы обоих братьев путаются и даже частично заменяют один другой. Самое большое историографическое несчастье Дария состоит в том, что он не имеет права на такой льготный режим: в греческой галерее персидских царей сходство с другими рассказами нагружает его ошибками и дефектами обоих: и Артаксеркса II, и Кира Младшего.
Для сравнения приводится встреча между царем верхней страны и царем нижней. Положение Дария по отношению к Александру несколько напоминает ситуацию между Артаксерксом и Киром: и тот и другой должны ответить на атаку из нижней страны противника, который, как в первом, так и во втором случае, считается достойным быть царем, и который намеревается свергнуть правящего царя с престола. Кир и Александр, кроме того, считаются способными привлечь к себе "людей из верхней страны" [98]. В ответ Артаксеркс и Дарий должны как-то определить свою стратегию. Мы видели, как стратегия Дария оценивается нашими авторами; давайте теперь переместимся на совет в штаб-квартире Артаксеркса.
Увиденные Плутархом и его вдохновителями, дебаты, имевшие место вокруг Артаксеркса, звучат как почти точные прецеденты той речи, в которой Харидемос обвиняется в том, что он предложил Дарию не возглавлять армию - но полностью обратный прецедент. Роль царского советника принадлежит здесь персидскому дворянину Тирибазу:
"Говорят, что он осмелился первым сказать ему, что не надо было избегать сражения, оставлять Мидию и Вавилон, а также Сузы, чтобы отвести войска в Персию в то время, когда у него была армия во много раз более многочисленная, чем армия его противника, и большее число сатрапов и хороших стратегов, чем у Кира, для совета и для боя. Царь решил тогда в кратчайший срок дать решающий бой" (Art. 7.3).
Все понятно: следуя мнению своего советника, царь решает не отступать в верхнюю страну и остановить Кира в Вавилонии, воспользовавшись своим превосходством в живой силе, количестве военачальников и советников. Если Великий царь может принять такое решение, то потому, что, в отличие от Артаксеркса III и Дария III, про которых говорится, что они испытывали недостаток стоящих военачальников [99], у него есть только проблема выбора "из своих сатрапов и стратегов".
Сомнение и нерешительность теперь переносятся в лагерь Кира. Там роль осторожного советника играет грек Клеарх, который, по примеру Харидемоса у Дария, пользуется полным доверием своего хозяина: Кир даже ввел его в круг "семи персов своего окружения", созванных для того, чтобы судить предателя Оронта, так как "ему казалось, что в качестве советника, - и это было мнение других персов, - он был наиболее рассудительным из эллинов" [100]. Как и Харидемос при Дарий III, Клеарх советует Киру быть осторожным и проводить политику выжидания. Будучи весьма критичным, Плутарх приписывает поражение робкой осмотрительности греческого военачальника, и считает, что было смешно действовать таким образом, "отойдя на десять тысяч стадий от моря, чтобы взять оружием верхние земли, не получив отпора ни от кого" [101]. Ясно, что введение образа Клеарха имеет целью отмыть Кира от любого осуждения: скорее всего, именно этим вызвано явное изменение тона высказываний по отношению к Артаксерксу. Необходимо было указать на ответственного за катастрофу, даже путем приписывания мужественному Клеарху неподходящей ему роли.
101
Плутарх. Артаксеркс 8.3–6. Термин eulabeia, переведенный как «осмотрительность» подразумевает также идеи оборонительной позиции и самого страха. v4