Совершенно ясно, что, использованные друг за другом, соответствующие друг другу и ассоциативно усиливающие друг друга, использованные слова и выражения будут позорить Дария и лишать его достоинств, единогласно признанных характеристиками законного царя, неважно, идет ли речь об испытании боем, - стоя в первых рядах перед лицом всего войска вместо того, чтобы постоянно показывать врагу спину, - или о долге государя попытаться испытать судьбу вместо того, чтобы готовиться к поражению, о духовном обязательстве защищать своих солдат от краха и унижения вместо того, чтобы подготовить свои тылы и все необходимое для бегства еще до начала сражения.
Необходимо отметить и еще один сюжет. Дело в том, что, если Дарий ускользнул в конечном счете от Александра, то, с одной стороны, он оставил поле битвы еще в тот момент, когда битва была в самом разгаре (в особенности при Гавгамелах), но при этом он воспользовался ночью, чтобы скрыть свое бегство. Невозможно не обнаружить связь этого момента с одним из эпизодов переговоров, описанных Аррианом, между Александром и Парменионом, накануне сражения у Гавгамел [159]. Старый военачальник уговаривал Александра атаковать персов ночью; при этом атака получилась бы неожиданной, в условиях полной неясности, тем более что ночью люди более склонны пугаться. Ответ Александра, а главным образом Арриана, выводит на первый план тактические и практические аргументы (ночь может быть благоприятной для слабейших), и даже политические: побежденный при таких обстоятельствах, Великий царь мог бы "отказаться признать свою неполноценность и неполноценность войска, которым он командовал, из-за того, что атака македонцев происходила бы скрытно и в ночи". Аргумент, отведенный Великому царю, содержит явную ссылку на нормы, принятые в обоих лагерях, и являющиеся, по всей видимости, этическими нормами: ночной бой не может выявить истинного победителя.
Если аргументы практического и тактического характера по большей части исходят от Арриана, этические аргументы выдвигаются в основном Александром: "Он ответил Пармениону, что для него было бы позором украсть победу, и что Александр должен победить при свете дня и без фокусов" [160]. Эта реплика очень точно напоминает то, что Юстиниан вкладывает в уста Дария в контексте, посвященном началу войны [161], и она довольно точно воспроизведена арабо-персидским автором Таалиби, написавшим "Историю персидских царей", который, не называя Пармениона, приводит тот же самый диалог: "Ночная атака - это разбой, а разбой не к лицу царям" (стр. 408), - отвечает Искандер. Царская реплика очень точно соответствует традиционной ментальности, согласно которой солдат ведет свой бой при свете дня; ночь, напротив, используется людьми хитрыми и недостойными. К противопоставлению Александра и Дария присоединяется, таким образом, контраст между преследователем и беглецом; он соединяется с героизмом, проявленным македонским царем в первых рядах своих войск и при свете дня, в противовес позорному бегству Великого царя, который пользуется ночью, чтобы постыдно скрыться обманным путем от своего долга, по крайней мере с точки зрения греческих этических норм: необходимо встречать противника лицом к лицу, без хитростей или уловок.