СЕРЕБРЯНЫЕ ВАЗЫ И ВЕЛИКИЙ ЦАРЬ
Сейчас современный читатель вправе задать вопрос: зачем возвращаться к этому монархическому сюжету, уже подробно рассмотренному во всех подробностях, хотя, в противовес другим уже представленным историям, анекдоты о царском шлеме и воде не включают явно указаний или намеков ни на Дария, ни на какого-либо другого Великого царя? Ответ прост: дело в том, что в этом случае умолчание о персидских привычках звучит наиболее оглушительно. Этим я хочу сказать, что в действительности вчерашние греческие или римские читатели, скорее всего (а нынешние читатели, внимательно ознакомившиеся с античными текстами - безусловно), автоматически создавали очевидные сравнения между поведением, приписанным Александру, и хорошо известной практикой ахеменидского двора.
Описывая поход Кира Великого против Вавилона, Геродот приводит пассаж относительно традиций ахеменидского двора, связанный с перемещениями царя в ходе военных кампаний:
"Когда Великий царь участвует в военном походе, он забирает из своего Дома (ex oikou) множество продовольствия и скота; в частности, он берет с собой воду из реки Хоасп, которая течет около Суз, и не пьет никакой другой. Эта вода из Хоаспа кипятится, переливается в серебряные сосуды, погруженные на множество четырехколесных колесниц, запряженных мулами, которые следуют за царем при любом его перемещении" (1.188).
Вслед за Геродотом это правило было упомянуто многочисленными античными авторами, настолько оно поразило их своим своеобразием и показным характером. Атеней цитирует Геродота и добавляет, что, согласно Ктесию, "эту царскую воду кипятят и, когда ее переливают в эти сосуды, она перевозится к царю, который считает, что она наиболее чистая и самая вкусная" [60]. Великолепные качества воды из Хоаспа были на самом деле хорошо известны: "все знали, что Хоасп несет замечательную воду", - пишет Квинт Курций [61]. Что касается Страбона, он утверждает, что эта вода намного чище, чем все известные воды [62].
Эти технические реквизиты вставлены в многократные обсуждения лекарственных и лечебных достоинств воды, известные с Античности.
Исключительный коллекционер exempla и научных ссылок, Атеней, связал этот персидский обычай с решением Птолемея II Филадельфа: "Отдавая свою дочь Беренику в жены царю Сирии Антиоху, он позаботился о том, чтобы послать ему воду из Нила - единственной реки, из которой должна была, согласно его желанию, пить его дочь" [63]. Действительно, вода из Нила "была очень оплодотворяющей и весьма вкусной" [64]. Также в длинном повествовании, посвященном сравнению качества различных вод, Плиний использует пример Хоаспа, показывающий, что ахеменидский обычай передался парфянским царям: "Парфянские цари пьют только воду Хоаспа (Евлея), и именно ее они берут с собой повсюду, куда бы они ни направлялись. Но они не считают ее водой из обычной реки, так как они не пьют ни воду из Тигра или Евфрата, ни из множества других рек" [65].
Вопреки тому, что очень долго утверждалось, эти регламентации не имеют ничего общего с каким-либо пищевым табу, ни с требованиями, налагаемыми религиозной ролью Великого царя. Тексты, которые мы только что процитировали, показывают, что основной заботой приближенных было обеспечить царю постоянный доступ к воде, естественные качества которой были признаваемы всеми. В конечном счете, Геродот и Ктесий отмечали, что эта вода предварительно кипятилась. Эта подготовка придавала воде еще большую вкусовую ценность, так как "вода, умеренно нагретая или охлажденная, очень хороша, а налитая в бронзовые или серебряные сосуды, она не становится ядовитой" [66]. С другой стороны, считалось, что нагревание воды позволяет сохранить ее свежей:
"Это изобретение императора Нерона - кипятить воду; ее помещали в стеклянные сосуды и охлаждали на снегу. У нас таким образом получалось удовольствие от ощущения свежести без неудобств, создаваемых снегом. В любом случае надо согласиться, что кипяток лучше, а кроме того - очень тонкое изобретение, - нагретая вода больше охлаждается. Можно исправить нездоровую воду, прокипятив ее и выпарив при этом до половины" [67].
Таким образом, становится более понятно, что персы уже кипятили воду, предназначенную для потребления царя, и что они перевозили ее в серебряных сосудах. Они хотели предложить царю воду, которая бы была одновременно чистой, прозрачной, свежей и великолепной сточки зрения пищевых качеств.
Такие условия защищали не только здоровье, но также и жизнь царя: сохраненная и транспортируемая отдельно, царская вода была защищена от попыток отравления. То же самое касалось и царского вина. Согласно Ксенофонту, царские виночерпии должны были выпить несколько капель вина, которые они собирались налить в царский кубок, "чтобы, если они налили яд, они не смогли извлечь из этого никакой выгоды" [68]. Согласно Диодору, Дарий III сумел ускользнуть от попытки отравления кубка с вином, который ему был поднесен [69]. Существовало, впрочем, наказание, специально предназначенное для отравителей и отравительниц: "Брали большой плоский камень, на который клали их голову, а затем ударяли по ней камнем и разбивали ее другим камнем до тех пор, пока лицо и голова не были мелко раздроблены" [70]. Существовали ли также царские "дегустаторы воды"? Неизвестно!
67
Плиний. Естественная история XXXI.23.40, читать с подробными объяснениями, предложенными J. Serbat, переводчиком Плиния в Коллекции Университетов Франции, Художественная литература, Париж, 1972, стр. 126–137.