Можно сомневаться в точности цифр, упомянутых древними авторами в их расчетах соответствующего веса вод из различных источников и рек. Но при этом не стоит удивляться интересу, проявленному специфическим достоинствам воды, значимости придворных служб, значению качества воды, которую должен будет пить царь. В своем "Путешествии по Востоку" Жерар де Нерваль, будучи в Константинополе, сообщал, что ему приносили воду и что существовала "странная индустрия продавцов воды по весу и в стекло" [71]. Воды, как сорта вина, сравнивались между собой:
"В этих магазинчиках продавалась вода различных стран и различных лет. Вода Нила наиболее ценилась, ввиду того, что она была единственной, которую пил султан; она была частью подати, которую ему привозили из Александрии. Она считалась благоприятной для плодовитости. Вода Евфрата, немного зеленоватая, немного терпкая на вкус, рекомендовалась натурам болезненным и расслабленным. Вода Дуная, несколько солоноватая, нравится людям с энергичным темпераментом. Имеется вода за многие годы. Более всего ценится вода Нила 1833 года, разлитая по бутылкам, которые стоят очень дорого".
Сопоставление с древними текстами удивительно, в особенности относительно воды из Нила, которая, как и во времена Теофраста (IV в. до Р. Х.), признана благоприятной для плодовитости. Нерваль сообщает также, что она посылается султану в качестве дани. Сразу вспоминается информация, собранная Диноном и переданная Плутархом в следующих терминах: "Динон сообщает, что персидские цари привозили воду из Нила и Истра [Дуная], которую они отдавали на хранение в своих сокровищницах вместе со всеми своими богатствами, как будто для того, чтобы подтвердить величие своей империи и единственность и повсеместность своей власти" [72]. Конечно, в данном случае вода не употреблялась для питья - она представляла территориальные владения Великих царей, символизируемые реками, входящими в границы их империи [73]; но не так ли поступали и султаны, упомянутые Нервалем? Мы также видим, что власти, как в одном случае, так и в другом, определяют некоторую воду как воду царя (или султана).
Не стоит удивляться, что службы, отвечающие за стол царя, отвечали и за то, чтобы хранить эту воду охлажденной и по первому требованию подавать ее царю, куда бы он ни перемещался и где бы ни жил в течение всего года, в мирное время и во время войны. Лайяр упоминал, что, когда Мухаммед Али участвовал в военном походе в Аравии, он приказал регулярно посылать себе воду из Нила. Четырьмя тысячелетиями раньше цари Мари приказывали собирать снег и иней, делать запасы в ледниках, и могли таким образом охлаждать и разбавлять свои любимые напитки (вино, например), во время своих перемещений по стране, или приказывали перевозить лед в свой дворец.
Таким образом видно, - и Геродот это подтверждает, - что в царском караване вода была элементом, среди прочих, "снабжения продовольствием и скотом". В своем описании армии Ксеркса Геродот не упустил возможности описать Бессмертных, "пищу для которых везли отдельно на верблюдах". [74] Это было, разумеется, продовольствие, предназначенное для самого Великого царя: именно так Геродота поняли Элиан и Сенека [75], и в анекдоте, сообщенном Плутархом и Страбоном, Дария Великого спас верблюд, который нес продовольствие, предназначенное для царя [76].
В целом античные авторы сильно настаивают на богатстве службы кухонь, которая следует за царем при любом его перемещении, как видно из описания богатств, оставленных Дарием III в Дамаске в 333 году. Это богатство стола царя стало общим местом: в греческих и римских писаниях оно одновременно ощущалось и использовалось как яркий признак власти царя над землями и тем, что эти земли производят, а также как знак фатальной расслабленности. Вновь появляется двойное значение термина tryphe - показная роскошь, которая позволяет царям продемонстрировать свое превосходство [77], и изнеженная расслабленность, осуждаемая греками как типичное свойство раба и противопоставляемая ими усилиям, свойственным царям [78]. Именно в этом принижающем значении Страбон, среди множества других, вводит этот термин в ходе своего экскурса в нравы и обычаи персов, где он не забывает включить знаменитый обычай заготовки воды для царя:
71
Повествование о «пьющих воду» включено в «Ночи Рамазана» (Поездка на Восток, «GF» Париж, 11(1980): 215–221; ссылка взята на стр. 216). Пребывание в Константинополе датируется 1843 годом.
73
В «Похвале Стиликону» III. 157–158, в400 г. после Р. Х., Клавдий использует сходную формулировку, включая в нее изображение потребления; в приметы римского территориального доминирования входит способность «пить из Роны, как и из Оронта»
75
Элиан. Животные XVII.36; Сенека. De Ira 111.20 (Камбиз в Египте); явное сближение с Геродотом VIL128 (армия Ксеркса).
77
См., например: Квинт Курций V.6.3, описывающий богатства Персепо-ля, среди которых находится накопленное царское имущество, собранное «не для использования, а для показной роскоши (supellex поп ad usum, sed ad stentationem luxus comparata).
78
Плутарх. Александр 40.2: doulikotaton... to tryphan... basilikotaton de to ponein... См.: HEP 311–313.