Это изображение паники высокородных женщин, в разорванных одеждах, выкрикивающих мольбы и защищающих своих малолетних детей, удивительно похоже на то, что мы находим у Квинта Курция, так же как и рассказ о трофеях, доставшихся царю-победителю. Совсем как для Александра после Исса, для Кира была выделена "самая красивая палатка" - согласно тому, что Квинт Курций описывает как "обычай" [18]. К тому же, как в "Илиаде" самые красивые пленницы составляют долю добычи военачальника, Кир у Ксенофонта получил таким образом "женщину из Суз, которая, как говорят, была самой красивой женщиной Азии (kalliste), а также двух лучших музыкантш (mousourgoi)* [19]. Речь идет о Пантее, жене Абрадата из Суз, которая, окруженная евнухами и служанками, обладала красотой, еще более возвышаемой многими достоинствами: "Никогда смертная подобной красоты не рождалась и не жила в Азии". Кир отказывается ее видеть, так как опасается быть покоренным ею. Он оставляет ее под охраной своего друга детства Араспа. Когда она узнает, что она была предназначена для Кира, который является "человеком, достойным восхищения", она огорчается, так как намерена оставаться верной своему мужу Абрадату.
Вскоре этот последний, по его настоятельным просьбам, присоединяется к лагерю Кира. Это присоединение происходит тем легче, поскольку его жена поет дифирамбы персу: "Пантея говорит о почтительном мужестве, воздержании и сострадании Кира к ней" [20]. Затем происходит смерть Абрадата. Не желая пережить мужа, Пантея кончает с собой на роскошной гробнице, которую она приказала построить в его честь и его память. Акт верности этой женщины своему супругу повторяют ее евнухи - жезлоносцы (skeptoukhoi), которые также предпочитают покончить с собой [21], по примеру Артапата, "самого верного из жезлоносцев Кира Младшего", который после смерти своего хозяина "извлек свой меч и закололся" [22]. Этот постоянно встречающийся эпизод показался Жаку де ла Тай столь значительным, что в своей трагедии "Александр" (1561) он изобразил, как отчаявшаяся и решившая умереть Сигамбр, мать Дария (Сисигамбис), "пала на тело Александра" (т. 1251). Десятью годами позже (1571) Пантея сама стала главной героиней трагедии, написанной Кеем Жюлем де Герсеном: в акте IV по очереди предоставляется слово Пантее и трем ее евнухам, названным автором Демартесом, Аратисом и Озонорисом, готовым пожертвовать собой на гробнице.
В изображении Пантеи и Ксенофонта нет ничего оригинального. Напротив, трогательная и исключительная красота пленниц выражена стереотипным выражением - "самая красивая женщина Азии", - появляющимся практически постоянно из-под пера греческих авторов, говорящих о женщинах двора Великого царя. Таким образом, Амитис, дочь Ксеркса и жена Мегабиза, была "самой красивой женщиной Азии"; то же самое говорилось о Тимозе, придворной даме жены Артаксеркса II [23]. Подруга-наложница Кира Младшего, Аспазия, "была самой красивой из девушек своего возраста, и в ее веке не было другой такой прекрасной женщины, с которой ее можно было бы сравнить; ее наградили все без исключения Крации". [24] Что касается пресловутых трехсот шестидесяти пяти царских наложниц, то "они все были значительной красоты, так как их выбирали изо всех женщин Азии... Они были знамениты своей красотой" [25]. То же говорится об Одатис, героине знаменитого иранского романа времен Античности, пересказанного Харесом в "Историях Александра": "Одатис была самой красивой из всех женщин, живущих в Азии", а ее возлюбленный, Зариадр, сам тоже был очень красивым мужчиной [26]. Женщины и наложницы "азиатов" всегда были "очень красивы" [27]. Таким образом, жена Дария обладала "красотой, которая даже в таком положении оставалась безупречной [28]... Она была красивее, чем все другие женщины ее времени, и царские дочери обладали невероятной красотой [29]... Она была, как говорят, самой замечательной из всех цариц, и превосходила других настолько же, насколько сам Дарий превосходил всех мужчин по красоте и величественности, а их дочери были на них очень похожи". [30] Красота их была более заметной, чем у "других пленниц, замечательной красоты и величественности", и, согласно мнению Александра, "процитированному" Плутархом, "видеть персидских женщин было истинной мукой для глаз!" [31] И вновь несколькими веками позже, у Аммиана Марцеллина, мы находим восхищенное наблюдение: "Персия славится красотой своих женщин" [32]. С этой точки зрения сравниться со Статирой могла только Роксана: "Те, кто шли в походе рядом с Александром, говорили, что это была самая красивая женщина Азии, которую они видели, после супруги Дария" [33].
19
IV.6.11 (mousourgoi. также являются записанными в списках трофеев, сделанном в Дамаске: HEP 306).
29
Квинт Курций HI. 12.21–22: virgines reginas excellentis formae... suae pulchritudine corporis...