Жестокая, властная и непристойная, "персидская царевна" типа I купается в наглой роскоши, достойной азиатских деспотов. Об этом свидетельствует анекдот, в котором описываются женщины из персидского высшего света, которые находились в Дамаске в 333 году, а именно - жены Артабаза и Ментора [39]. Они описаны в нравоучительном повествовании, направленном против льстецов. Плутарх просто упоминает "этих льстивых женщин с Кипра, которых, когда их привезли в Сирию, называли "скамейка", потому что они распластывались перед супругами царей, чтобы те могли взойти на колесницу" [40]. В своих "Deipno-sophistes" Атеней приводит более развернутую версию, где он описывает женщин, названных "Льстивыми" (Kolakides), "служанок жен деспотов" [41]. Прибывшие с островов (Кипр), некоторые из них были привезены на континент женами Артабаза и Ментора. Их стали называть "скамейками" ввиду следующей практики:
"В своем желании понравиться женщинам, которые приблизили их к себе, они составляли лестницу из своих тел, чтобы эти женщины могли по их спинам подняться на колесницу и выйти из нее. В какую пучину роскоши (tryphe), чтобы не сказать несчастья, эти глупые женщины не согласятся пасть!"
И Атеней огорчался, что, увезенные в Македонию по воле изменчивой судьбы [42], эти персидские женщины оказали катастрофическое влияние на цариц и благородных женщин Македонии! Валерий Максим не упустил возможности вставить exemplum в главу, озаглавленную "О роскоши и разврате" [43], как отклик на поражение Филиппа V [44], и подпереть им topos о феминизировании населения при таких царицах: "Если бы они были мужчинами, люди Кипра предпочли бы расстаться с жизнью, чем повиноваться столь женоподобной власти!"
Конечно, царевны из свиты Дария (тип II) богаты - и увешаны драгоценностями, они путешествуют "в роскошных колесницах", сопровождаемые множеством придворных дам и слуг, но, согласно описаниям древних авторов, они сохраняют сдержанность, лишь слегка поколебленную поражением или несчастьем. Вместо того чтобы быть осужденными за свой образ жизни, они вызывают жалость у своих победителей. В противоположность Амитис, Парисатиде или Роксане, они не просто красивы: они также "благородны и полны достоинств" [45]. Что касается Аспазии, героини красивого романа о любви при персидском дворе, она не просто известна своей "физической красотой", но еще больше "благородством души" [46]. Вместо того чтобы купаться в роскоши, эти царевны путешествуют так, что "никто не может увидеть какую-либо часть их тела". И когда они, в одеждах, разорванных во время сцены грабежа, припадают к ногам своих победителей, осуждаются скорее именно солдаты Александра - подлые солдафоны, не соблюдшие стыдливость этих женщин, которые к ним взывают [47]. Впрочем, как утверждает Плутарх, "варвары ужасно чувствительны к вольности нравов, до такой степени, что их наказывают смертью не только если они приблизятся к одной из наложниц царя и коснутся ее, но даже если при езде они обгонят и заденут повозку, в которой они едут" [48].
Давайте рассмотрим пример дочери Оха, ставшей пленницей после смерти Дария. Эту историю описывает Квинт Курций - на пиру пленницы вынуждены танцевать и петь:
"Александр выделил одну из пленниц, более печальную, чем другие, которая целомудренно сопротивлялась всем домогательствам. Ее красота была совершенна (excellens erat forma), и этой красоте стыдливость придавала благородство. Ее взгляд был направлен в пол; ее заставили показать царю лицо, которое она прятала как могла, потому что она происходила из слишком хорошей семьи, чтобы заставлять ее быть одним из развлечений на пиру" (VI.2.6).
Сцена вполне классическая, и описание постоянно повторяется: читатель снова переносится в мир романа. Чтобы в этом убедиться, достаточно упомянуть пир, устроенный Киром Младшим, на котором мы обнаруживаем Аспазию. В противоположность трем своим подругам, которые легко играют в игру обольщения и отказа, Аспазия отклоняет ее, и, совсем как внучка Оха, "стоит с глазами, опущенными в землю, едва сдерживая слезы, так что Кир "восхитился мужеством, о котором персы не имели понятия" [49]. Комментарий призван напомнить, что, совсем как Аспазия, рассказчик также грек и поэтому по-своему рассказывает историю, происходившую в присутствии Великого царя. В действительности же Аспазия - героиня романа, жанра, который по определению выходит за пределы рационального познания культуры и представляет вечные типы - в данном случае красивой, умной и честной девушки, которая, даже брошенная в тлетворный мир мужского пира, умеет остаться самой собой и даже произвести впечатление на победителя.
39
У Квинта Курция (III.13.13–14), жена Артабаза и три дочери Ментора упомянуты в числе женщин и детей из знатных семей Daskyleion.
40
Плутарх. Льстец и друг 3 (Moralia 50е). Как отмечает переводчик собрания Бюде (К. Сиринелли. Литература, 1989, стр. 281), «каламбур между словами, обозначающими льстиц (kolakides) и «приставные лесенки» (кйтаШе5) невозможно перевести; они подобны паре подхалим/лифт (encenseur/ascenseur)». См. как Монтень передает Плутарха: «Не были ли Климациды теми сирийками, которые прислуживали, встав на четвереньки, в качестве подножки и ступеньки дамам, которым надо было подняться на повозку?» (Эссе II. XII =1.1,1962, стр. 506).
41
Атеней VI.256c-d. «деспоты-женщины» – переводит редкий термин апах, использованный в женском роде (термин, также использованный Эсхилом, чтобы охарактеризовать Атоссу в «Персах»)
43
Валерий Максим IX. 1: De luxuria и libidine, Ext.7: effeminatior... delicato imperio...
46
Элиан. Varia Historia XII. 1: dia to kallos to tou somatou, kai eti mallon dia ten eugeneian tes psykhes.
48
Плутарх. Артаксеркс 27.1; см.: Фемистокл 26.4–5, а также историю, перепетую в Chairdas et Callirhod (V.3).