Таким же образом, как красивая сказка о Сисигамбис и ее внучках не несет заслуживающей доверие информации о подлинных традициях женской жизни в персидских дворцах, так и история евнуха Тириота переносит читателя в такие места, которые никогда нигде не описывались - например, в царскую палатку, о которой мы ничего не знаем, и показывает Великого царя, который, похоже, лишен каких-либо конкретных человеческих черт. Все сказанное служит одной совершенно ясной политический цели: показать, что Александр хороший царь, умелый завоеватель и хороший сын!
СТАТИРА МЕЖДУ ДАРИЕМ И АЛЕКСАНДРОМ
Давайте вернемся к Дарию и Статире, столь часто упоминаемой, но никогда по-настоящему не описанной, за исключением формулировки Плутарха: "Статира была, как говорят, самой замечательной из всех Цариц, так же как Дарий превосходил всех мужчин по красоте и представительности. Их дочери были на них похожи". Согласно словарю, используемому для хвалебных песен, термины, которыми "описывается" Дарий ("красивый и огромный") столь же стереотипны, как и те, которые описывают Статиру [93]. Если к этому добавить мужество, замеченное самим Александром на совсем юном лице Оха [94], современный читатель легко представит себе фотографию образцовой буржуазной семьи, сделанной по случаю годовщины свадьбы родителей! Красивые, любящие и единые, Дарий и Статира представляют собой прекрасное лицо царской ахеменидской пары.
Такой могла быть и другая пара, состоящая из Артаксеркса II и другой Статиры, если верить описанию Плутарха в его "Жизнеописаниях", посвященному этому царю. Это была пара совсем иного типа, чем Парисатида и Дарий II, составляющие царскую пару жестокого и кровожадного типа. Артаксеркс II был известен "мягкостью и величием души" [95]. Его жена Статира была практически единственной, кто выжил из огромной семьи, которую Дарий и Парисатида систематически истребляли. Почитавшаяся "красивой и доброй", она принадлежит ко второму типу персидской царевны, "красивой и честной". Кроме того, Статира "была любима народом", и во время переезда двора "Великому царю доставляло больше всего удовольствия видеть, как его жену везут в открытой повозке, без штор, позволяя женщинам из народа приветствовать ее и приблизиться к ней" (§ 5.6).
Сопоставим ее с типом I, представителем которого является Парисатида. Женившись по воле родителей, Артаксеркс "охранял свою жену против их воли", так как Дарий "подумывал также о том, чтобы приказать убить ее... Он умолял свою мать, истекая слезами, и, в конечном счете получил согласие, чтобы ее не убили, и не забрали бы у него" (§ 2.2). Ненависть Парисатиды не слабеет. Она вскоре была "измучена упреками своей невестки". Последняя обвиняла ее в том, что она вызвала войну, безоговорочно поддерживая мятеж Кира Младшего: "Эти жалобы сделали Статиру столь ненавистной Парисатиде, от природы мстительной и варварской в гневе и злопамятности, что та решила убить ее" (§6.8). Это и было сделано после смерти Кира, во время еды, когда свекровь отравила невестку.
Неприязнь между женщинами была не столько политической, сколько личной; это было соперничество за привязанность Артаксеркса: "Парисатида, у которой ненависть зрела уже давно, видела, что ее влияние основывается только на уважении царя и из приязни к нему, в то время как влияние Статиры было основано на любви и доверии... Это было в ее глазах наиважнейшим поводом для ненависти" (§19.1). Можно найти и персонаж, и повод в романе об Аспазии. Соединенная с Киром Младшим глубокой любовью, она также умеет обращаться с Парисатидой и не обострять отношений сына и его матери: "Парисатида с глубоким удовлетворением видела, что Аспазия использовала влияние на Кира, которое у нее было, только для того, чтобы занять второе место в его сердце, а первое оставляла для матери царевича" [96].
Жестокая и полная неожиданных поворотов, история Статиры, Артаксеркса и его матери рассказывается не только для удовольствия читателя или слушателя. Плотно вписанная в речь о правильной царской власти, она содержит также политический смысл. "Мягкость", которую, не без некоторого восхищения, Плутарх и его источники приписывают Артаксерксу, является на самом деле негативным признаком. Даже при решении повседневных царских задач, по мнению Плутарха, эта "мягкость" чрезмерна, и "одним из качеств царя была медлительность, которая слыла в глазах многих за умеренность" (§4.4). Артаксерксу недостает энергии и силы, он предоставляет слишком много свободы своим близким родственникам и приближенным, в том числе Статире: он не применяет с достаточной строгостью придворный протокол, который выстроил непреодолимую преграду между царем, его женой и его слугами. В тяжелых условиях, перед лицом жестокого и решительного противника, эта "мягкость" еще меньше подходит задачам, которые должен решать Великий царь (§4.4), тем более что "те, кому нравилось изменение и волнение, считали, что создавшаяся ситуация требовала человека, такого, как Кир - ярких дарований, в высшей степени подготовленного для войны и преданного своим друзьям, и что величие империи требовало гордого и честолюбивого царя" (§6.1). Иначе говоря, "мягкость" есть великолепное внутренне качество, но не в области политической деятельности. То же самое касается и "мягкости", которую Квинт Курций приписывает Дарию III, соединяя ее с двумя особенно катастрофическими дефектами для руководителя - податливость ума и простодушие [97].
93
Плутарх, Alex. 21.6 и 33.5 (kalos/kallisto et megas); та же терминология, использованная Диодором XVII.37.5, говорящим о Гефестионе; о словаре эло-гии в эпоху Римской империи, см. в частности у Лукиана, примеры приведены Л. Робером в книге «Через Малую Азию», 1980, стр. 423–424.
95
Плутарх. Артаксеркс 1.1 (praotes kai megalopsykhia); см. 2.1 (praoteros), 30.9 (praos).