Все то же самое в отношении любви и привязанности между супругами! Ввиду того что супруг является царем, любовь для него - цель и принуждение, которое может помешать ему действовать наилучшим образом в интересах царства. Именно в этом смысл романа о Дарий и Статире, именно об этом говорят эллинистические и римские авторы. Конечно, в человеческом и чувственном плане любовь, которую человек Дарий испытывает по отношению к его жене, трогательна, но она привела к тому, что царь Дарий потерял всякий контроль над политическим положением, так как он объявляет о своей готовности отдать половину своего царства за свою жену и остальную свою семью. Его третье (вымышленное) посольство к Александру вводит даже еще большую нестыковку между семейной привязанностью и долгом царя, так как, чтобы забрать мать и дочерей, Дарий предлагает Александру оставить ему в качестве заложника молодого сына Оха - то есть того, кто определенно является наследником империи. Иначе говоря, Ох был лишен наследства в пользу Александра: с этого момента Великий царь уже допустил очевидность того, что в случае если бы он был побежден, власть должна была перейти к Александру - ввиду великодушия, с которым македонский царь вел себя по отношению к его семье, и в особенности при смерти Статиры.
Дарий потерпел поражение и как царь, и как военачальник. Действительно, "воздержание", проявленное великими завоевателями, является не только выражением духовного мужества; оно прежде всего является условием их свободы решений. Даже Артаксеркс у Харитона терзается вопросом совести, решая, сможет ли он спокойно рассудить, какому законному мужу можно присудить Кал-лирою, в то время как сам он пал жертвой влюбленности в "красивую девушку", причем решение безраздельно принадлежит ему? Разговаривая со своим любимым советником, он подтверждает, что не хочет нарушать законы, которые он сам предписал: "Не обвиняй меня в самообладании" [98]. Как и сон, любовь есть слабость, с которой надо безостановочно бороться, - провозглашает Александр, говоря обо всех желаниях, которые его атакуют после победы над Дарием [99]. Со своей стороны, Кир объясняет, что он не хочет тратить свое "общественное" время, чтобы удовлетворить "личное" желание. Речь не идет о том, чтобы пойти к столь красивой женщине, которой считается Пантея: "Если... я позволю убедить себя пойти и посмотреть на нее, не имея достаточно личного времени, я опасаюсь, что она, в свою очередь, еще быстрее убедит меня вернуться к ней, с риском после этого пренебречь делами, о которых я должен заботиться, и остаться с ней, созерцая ее" [100]. По той же причине Сципион отказывается передохнуть и развлечься с молодой иберийской пленницей, которую ему только что привели: "В моменты деятельности такие развлечения становятся очень затруднительными, мешая одновременно физически и морально, тем, кто этому предается"; он мог бы, по его словам, принять подарок, если бы был рядовым солдатом (idiotes), но его положение военачальника (strategos) совершенно запрещает ему это [101]. У царя или у военачальника есть обязанности и ограничения, которых избежал рядовой солдат или обычный человек.
Давайте вернемся к Артаксерксу II и попробуем рассмотреть историю другой красивой пленницы, о которой уже говорилось, Аспазии, которая после поражения и смерти Кира Младшего стала частью добычи, взятой во время грабежа лагеря побежденного. Она была уже достаточно известна, и ее захватил сам Артаксеркс: "Возмущенный, что ее привели к нему связанную, он приказал заковать всех тех, кто вел себя с ней столь варварски, и сам принес пленнице самую великолепную одежду... Царь пал жертвой влюбленности в нее" [102]. Известно, что Аспазия была гречанкой, а не персидской царевной, и ведя эту любовную интригу-к которой мы вскоре вернемся, - Великий царь не подвергает опасности империю, которую он только что укрепил победой над своим братом.
101
Полибий X.19.4. Различие idiotes/strategos точно передает, в военном контексте, различие между простым человеком (idiotes) и царем (basileus), так часто использованное в монархической литературе.
102
Элиан. Varia Historia XII. 1; история и ее варианты можно также прочитать у Ксенофонта, Anab. 1.10.2; Юстиниана Х.2, Плутарха Артаксеркс 26.5–8,27.15.