ЧАСТЬ 5 ДАРИЙ И ДАРА
ГЛАВА 10. ДАРА И ИСКАНДЕР
МЕЖДУ ЗАБВЕНИЕМ И ИСТОРИЧЕСКИМ МИФОМ
Как я уже подчеркивал ранее, начиная с самого введения, если бы пришлось изучать образ Дария на основании одних только греко-римских источников, и таким образом свести все лишь к одному лишь западному видению проблемы, возникло бы чувство неудовлетворенности. Необходимо дополнить его анализом путей и источников, через которые иранская литература приобрела историю Дария (Дара) и Александра (Искандер). Каким видит она образ того, кто был последним царем мощной династии и кто вызвал великое потрясение в иранской истории [1]?
В связи с этим необходимо сказать, во-первых, что несмотря на уже давно доказанные повествовательные ссылки между "Романом об Александре" на греческом языке и иранскими литературными произведениями о приключениях Искандера, превращение Дария в Дара и развитие его образа от греко-римской литературы к литературе сасанидской, а затем исламской эпохи, ставит специфические задачи и требует специфического подхода. Ввиду включения царствования Дара и победы Искандера в огромный континуум иранской истории ключевым вопросом является вопрос о взаимоотношениях, которые иранцы установили и поддерживают со своим прошлым. Необходимо понять их историческую и временную концепцию, внутри которой они рассказывали о своей истории и передали личное представление о том периоде, когда Искандер победил Дара и сменил его на троне Ахеменидов.
Чтобы поставить задачу конкретно и во всем ее размахе, давайте оттолкнемся от надписей, которые иранские владыки приказывали вырезать на персидском и арабском языках на стенах Персеполя в период между Античностью и современной эпохой, и от представлений далекого прошлого, которые они хотели ими выразить. В посвященном им увлекательном исследовании А. С. Меликян-Ширвани подчеркивает, что, "вопреки образу, широко распространенному на Западе, место Персеполя, помимо всего прочего, никогда не тонуло в глубоком забвении, из которого оно вышло благодаря европейской науке. На самом деле не было ни одного века, начиная с эпохи Бундов (935-1055 гг.), когда царские путешественники не оставили бы здесь своих отметок. Их записи, написанные порой от имени великих владык, делают Персеполь настоящим исламским мемориалом, благодаря которому мы получили ряд свидетельств исключительной ценности о мыслях, внушенных иранцам-мусульманам при виде скульптурных барельефов" [2].
Понятно, что некоторые записи свидетельствуют о том, что задолго до европейских путешественников иранские принцы приходили в Персеполь, останавливались там и оставляли свои воспоминания, вырезанные в камне, на персидском иили арабском языках. Тем не менее, если эти "размышления на развалинах" и свидетельствуют о желании принцев занять место в длинной цепи знаменитого прошлого Ирана, они в то же самое время свидетельствуют о почти всеобщем забвении древней истории. Высказанные размышления чаще всего касаются бренности бытия и тщетности человеческих деяний. Так, в 1335 году шейх Абу Исхак размышляет о хрупкости жизни:
"Кому принадлежит сегодня царство? Богу Единственному, Покорителю. Где Хосровы, тираны древних времен? Они зарыли сокровища. Не осталось ни тех ни других!"
Другие надписи были вырезаны в 1423 году султаном Ибрагимом, сыном Шах-руха. Одна, на персидском языке, упоминает о "победоносных знаменах слуг его императорского величества... поднятые на этом высоком и укрепленном месте: оно стало палаточным лагерем императора". Будучи потомком Тамерлана и правителем Фарса, принц не упускает возможности поразмышлять над собственной судьбой в литературной форме, которую мы могли бы считать "надгробной":
1
Превращенная Александром в сатрапию, сама Персия была включена позднее в Селевкидское царство (основанное в 311 году Селевком, одним из преемников Александра), а затем (как указал Страбон, XV.3.24) мелкие местные царьки (о династиях которых свидетельствует чеканка монет между концом II векадон.э. и началом III века н.э.) были завоеваны Парфией (царство Аршаки-дов, основанное Аршаком в последней трети III века до н.э.). Сама династия Аршакидов («askhanienne», династия, согласно терминологии иранских источников) означает восстановление иранской независимости от власти Александра. В свою очередь она была разрушена Ардаширом около 240 г. н.э., который основал другую иранскую династию – династию сасанидов, которая пресеклась в результате арабского завоевания (642 г. – сражение Nihavend; 651 г. – смерть Яздгерда III).
2
«Царство Соломона...» 1971, стр. 1 («Bouyide»: название династии, которая царствововала на юге и западе Ирана и Ирака между серединой X века и серединой XI века). О «размышлениях над развалинами», передаваемыми европейскими путешественниками, см. стр. 27–35