ПЛОХОЙ ЦАРЬ ДАРА
Дара, напротив, появляется чаще всего пассивно, не ведя никаких действий: он просто присутствует, потому что его царствование отмечает конец цикла иранской истории; именно в это время имело место вторжение Александра, о котором и рассказывается в различных текстах. Имя последнего из кейанидских царей даже не упомянуто напрямую в "Книге Арда Вираз": он просто упоминается под анонимным описательным названием "владыки страны ариев [иранцев] (1.4).
Когда его упоминают прямо, что случается достаточно редко, роль Дара в катастрофе, которая произошла со страной, не есть роль героя Ирана. Это абсолютно ясно просматривается в ответе Тансара и вызвано двумя причинами. Во-первых, Дара был сначала побежден, а затем предан своими приближенными. Даже если позор падает на предателей и цареубийц, все равно царь, которому изменили приближенные во время сражения, а затем убили, не может стать прообразом героя, точно так же, как поведение предателей, даже политически оправданное, не может иметь морального оправдания. Чтобы понять причину возникновения ярлыка "плохого царя", который автор навешивает на Дара, надо обратиться к логике его речи о законности царской власти. Тансар собирается ответить на одно из возражений Гуснапа по поводу своего возможного присоединения к Ардаширу. "Царь Паришвара и Табаристана" удивляется тому, что Ардашир решил не назначать наследника. Тансар отвечает, что, по его мнению, это является доказательством мудрости царя, так как его решение позволило и позволит жить в мире и в покое: "Поскольку назначение преемника есть плохой гарант интересов и царя, и подданных, лучше будет, если не будет известно, кто это". (10а). То же поучение можно обнаружить в "Завещании Ардашира":
"Назначение наследника - одна из тех вещей, которые вызывают развращение подданных. Возникает следующая испорченность: порождается жгучая неприязнь, противопоставляющая царя наследному принцу. Два человека сталкиваются всего сильнее в том случае, когда один стоит на пути желания другого. Именно это и возникает между царем и наследником трона... И так как, из-за подозрительности, они отдаляются друг от друга, каждый выбирает себе друзей, "приверженцев" и собственное окружение" (стр. 76).
Тансар берет в качестве примера историю Дара, сына Шехеразада, и отца нашего Дара (§ 28-39). Он носил прозвище Toyulsah (значение слова неявлено). Дара-отец был красив, уважаем всеми "от Китая до греческой империи". Однако "Дара, его сын, и их народ до настоящего времени поражали неудачи и бедствия". Поражение персов от "проклятого Александра" приписывается условиям наследования между Дара-отцом и Дара-сыном, а точнее, уверенности второго с самого момента рождения в том, что именно он будет впоследствии сменять своего отца:
"С колыбели и пеленок перед Дара открылись все двери милости, все сокровища отцовской привязанности; слугам была поручена забота о его воспитании, ему дали помощников, так, чтобы едва открыв глаза, он видел себя носителем короны и владыкой. Он думал, что царская власть исходит не из рук Бога, но единственно от личности царя. Он не принял в расчет свои новые задачи и сказал себе: "Царская власть перешла ко мне, как от отца к сыну: солнце и колосья, птица и рыба, все принадлежит мне"".
В этой специфической форме мы видим здесь довод, который не свойственен политической мысли Ирана. Напротив, он больше похож на греческое и эллинистическое суждение о соответствующих качествах "царя, сына царя" и "царя, рожденного от простого частного лица", которое излагал еще Платон при обзоре династической персидской истории, где он осуждал Камбиза и Ксеркса, "царей, сыновей царей", выращенных в роскоши, в окружении женщин и дворцовых евнухов [14]. Также выращенный в пурпуре, почестях и лести, Дара был изначально испорчен целой серией пороков, которые фатально скажутся на его судьбе и судьбе его народа.