Наиболее решительным противником Дройзена был другой талантливый английский историк, Джордж Грот. По примеру Б. Г. Нибура, чьи работы он очень ценил, Грот рассматривает персону Александра и ставит под сомнение труд по эллинизации, который Дройзен описал и хвалил в своем произведении. Он считал, что македонец хотел скорее "азиатизировать" Грецию, чем "эллинизировать" Азию (XIII, 1869, стр. 83-96) [11]. Суждение о Дарий также очень отличается от суждения Дройзена. У Дройзена это "принц, рожденный под несчастливой звездой". Грот строго осуждает Дария: преступная бездеятельность в начале войны, а также "личная трусость, неуверенность и некомпетентность", которые сделали поражение персов неизбежными (XI, 1869, стр. 431-434,451-452, 491). То есть ясно, что знать хотела его сместить, а что было делать?
Также решив, что Арриан является наиболее точным источником информации, Грот пишет нечто вроде итога деятельности и царствования Дария на момент гибели царя. В этом документе он с силой обрушивается на романтический образ, который уже давно властвовал в историографии при помощи трогательных рассказов, иногда даже слезливых, об условиях, в которых умер Великий царь:
"Последние дни этого принца были описаны историками при помощи трагического ложного пафоса; в истории не так много сюжетов, более пригодных для проявления подобного чувства, если рассмотреть только глубину его падения с заоблачной высоты власти и великолепия до поражения, смещения и убийства. Но беспристрастный отчет не позволяет забыть, что главная причина этой катастрофы была в его собственном ослеплении, долгой апатии после сражения при Иссе и сдаче Тира и Газы, в сентиментальной надежде выкупить цариц, в пленении которых он сам был виноват, и, в конечном счете, в том, что еще менее простительно - в личной трусости в каждом из двух решающих сражений, которыми он решил сам руководить. [В общей сложности] не так уж многое может сделать этого побежденного принца уважаемым или интересным" (XII, 1869, стр. 9).
Некоторые историки из тех, кто занимается "персидской историей", по своей научной значимости весьма неравные, также опубликовали очень отрицательные суждения о Великом царе. В 1869 году Гобино публикует свою "Историю персов". Будучи убежденным сторонником тезиса о духовном упадке империи, он любил опираться на персидских и арабо-персидских средневековых авторов, в том числе на"Дараб-наме", принадлежащий перу Абу Тахера Тарсуси, но он цитирует также и текст сасанидской эпохи "Письмо Тансара". Именно на основе иранских рукописей он выковал свое видение образа последнего персидского царя, жестокость которого вызывала неприязнь и весьма способствовала победе Македонца [12]. Принятый уже давно [13], этот метод был отвергнут теми из историков Древней Греции и Александра, которые намеревались основываться исключительно на классических источниках. Так было и с бароном де Сент-Круа, который на основании обзора восточных авторов (1804, стр. 167-192) беспощадно заключает: "Я достаточно уже говорил о них, чтобы можно было их оценить и понять, как арабские и персидские авторы описывали, или, скорее уж, перелицовывали действия Александра. Настоящая история содержится только в рассказах греческих и латинских писателей, которые и будут предметом моего обсуждения" (стр. 192). Со своей стороны, Жилье считает, что на фоне "ничтожных фантазий" восточных авторов, безусловно, следует предпочесть такого писателя, как Арриан (1801, стр. 323, № 56). Подобные скептические декларации мы находим у Митфорда (VIII, 1835, стр. 18), или у Thirlwall (VI, 1845, стр. 142, № 1). В рецензии на произведение Гобино, опубликованной в "Journal asiatique", Эрнест Ренан очень строго и нелицеприятно отнесся к тому, что автор использовал "восточные" источники [14].
Проблема в том, что, увиденные глазами арабо-персидских или греко-римских авторов, и особенно Арриана, воспоминания о Дарий несут достаточно отрицательный заряд. Это подтверждает другой портрет Дария у Гобино, который, несмотря на сомнения в надежности (II, стр. 404), также использует греко-римские источники. Во время первого осмотра войск "царь и его придворные позволили себе пасть жертвами националистического тщеславия... Дарий был настолько очарован мощью своей армии, что он решил лично командовать ею и был уверен, что легко победит Александра" (стр. 376). В действительности же он быстро "вскочил на коня, бросил лук, щит, мантию, и бежал, даже не отдав необходимых приказов, ничего не сказав своему окружению, продемонстрировав всем, что такое принц, потерявший власть" (стр. 380). При Гавгамелах снова "Дарий, потеряв голову, бежит..." (стр. 389). Он укрылся в Экбатанах, "не пытаясь ничего сделать, дрожа перед будущим, не в силах предотвратить грядущие события..." (стр. 393-394).
11
То же выражение у Гобино. История персов, II, 1869, стр. 357: «Александр закончил азиатизации Греции».
12
См. также на стр. 484–485; о Lettre de Tanzar (цитированное Гобино II, стр. 368–369), см. стр. 452–453.
13
См. в особенности: Малькольм. History of Persia, I, 1829; см. стр. 55 sq. об Искандере и Дара; касаясь Александра и его наследников, автор тем не менее отдает приоритет греко-римским источникам, которые квалифицируются как «наиболее подлинные» (стр. 64).
14
См.: F. Assimacopoulou. Гобино и Греция, 1999, стр. 145–146, и вся глава V, озаглавленная «История персов», стр. 123–154.