И наконец, вопросы, которые были вызваны историографическим исследованием, отражают основной методологический вопрос - вопрос отношения историков к своим источникам. Эти вопросы можно было бы считать почти банальными, если бы исследования и ответы на них не были бы столь решающими: как работали авторы, которые в римскую эпоху, описывая подвиги Александра, упоминали о Дарий, и как их труды могут быть использованы сегодня? Таким образом, чтобы иметь шанс ответить на эти вопросы, необходимо осознать и неутомимо повторять следующую истину: авторы, которых мы изучаем, не являются историками в том смысле, к которому мы привыкли; они не являются "нашими коллегами", как подчеркнула с большим талантом и проницательностью Николь Лоро, говоря о Фукидиде [22]. Таким образом, недостаточно, говоря о том или ином эпизоде, вести критический анализ различных противоречивых версий, утверждая, что при помощи некоторой сортировки можно отделить зерна от плевел - по той простой причине, что текст состоит из совокупности "хороших" зерен и "плевел". Лучше погрузиться в процессы литературного творчества и спросить себя о происхождении и циркуляции периодически повторяющихся образов.
ЧАСТЬ 3 ПАРНЫЕ ПОРТРЕТЫ
ГЛАВА 3. "ПОСЛЕДНИЙ ДАРИЙ. ТОТ, КОТОРЫЙ БЫЛ ПОБЕЖДЕН АЛЕКСАНДРОМ"
ЖИЗНИ В ПРИМЕРАХ, ПРИМЕРЫ ЖИЗНЕЙ
Невозможно точно зафиксировать во времени и в пространстве рождение жанра биографии. Можно лишь сказать, что в Античности любили - не меньше, чем мы сейчас, - наслаждаться трудами, посвященными действиям "великих людей" - царей, вождей, кондотьеров. Жанр, который мы называем биографией, развился в Греции, а затем в Риме, смешавшись с жанром элогии. И даже когда автор хочет показать своим читателям примеры человеческих пороков, он обращается к примерам из жизни "великих людей", а не никому не известных простых смертных.
Об этом свидетельствуют многочисленные сборники: давайте просто процитируем "Сравнительные жизнеописания" Плутарха (где Александр является позитивной фигурой рядом с Цезарем), или труд Корнелия Непота, посвященный великим иноземным военачальникам, который является переработкой намного более внушительного произведения, сегодня практически полностью пропавшего - "De viris illustribus". Конечно, ни Плутарх, ни Непот не писали биографий в том смысле, в котором их понимает нынешний историк. Уже эллинский историк Полибий, никого не упоминая напрямую, описывая пороки и достоинства Филиппа V Македонского, бросал упрек "другим писателям" в том, что они высказывают суждения "о царях и других знаменитых людях", не помещая их в точные исторические условия. В этом контексте он указывает метод, которому должно следовать:
"Мы никогда не будем делать выводов в преамбулах, как это делают другие историки, но всегда будем показывать царей и других замечательных людей в рамках обстоятельств и сопутствующих событий, делать ремарки, соответствующие ситуациям, в которых оказались герои, поскольку мы считаем, что этот способ рассказа о своих наблюдениях наиболее точно соответствует одновременно интересу писателей и интересу читателей" (Х.26.9).