Продолжение пассажа показывает, что, для того, чтобы составить собственные сборники, Август сам прибегал к чтению уже существующих тематических сборников exempla, причем изменяя состав представленных героев и наполняя конструкцию произведений чрезмерной пышностью.
Светоний также отдавал себе отчет в том, что авторитетность советов и примеров была основана на том факте, что рассмотренные вопросы уже вызывали интерес древних. То же верно для выбора прецедентов, даже в юриспруденции, что показывает речь Цицерона, обращенная против Верреса, оспаривающая пригодность аргументов противника и его примеров:
"Поскольку в столь важном деле, по поводу столь серьезного обвинения, когда защитник начал заявлять, что инкриминированный факт совершался достаточно часто, аудитория ожидает примеров, позаимствованных в древних временах, в литературных источниках и в письменной традиции, примеров, абсолютно достойных уважения, восходящих к глубокой древности. То есть это такие примеры, которые обычно достаточно авторитетны в качестве доказательства и довольно интересны слушателям" [6].
Таково же было и мнение Квинтилиена, который предлагал, чтобы ученики школ риторики использовали примеры, маленькие факты, взятые из жизни знаменитых людей, поскольку они являются "очень мощным средством в любых делах, так как они представляют собой иллюстрации, из которых в подходящий момент можно извлечь пользу... Весь мир согласился с тем, что нет ничего лучше подобных примеров, поскольку обычно будущее является ответом на прошлое... [7]"
Exempla передавались таким образом из поколения в поколение. Изыскивая примеры для иллюстрации своей речи о предрассудках многочисленных народов, и цитируя египетские, персидские, гирканские обычаи, Цицерон, будучи сам мастером exemplum, ссылается на Хрисиппа, составившего список странных (то есть не греческих) похоронных практик: "Существует множество других обычаев, сведения о которых собрал Хрисипп, поскольку исследователь не должен пренебрегать никакими деталями [8]. Представляя школу стоиков, Хрисипп действительно был "великим компилятором", как называет его Круазе. Он собирал различные примеры у предшествующих авторов, например у компаньона Александра, Онесикрита, которого цитировал Страбон. Тот утверждал, что, оскорбленный обычаем высушивания трупов в Согдиане-Бактрии, Александр запретил этот обычай [9]. Другой текст констатировал тот же обычай во времена преемников Александра [10]. В целом классификация Хрисиппа имела большой успех, поскольку описание уже ушедших варварских практик (как, например, инцест у персов) идентично (или почти совпадает) описанию Плутарха [11] и поскольку Порфирий (в III веке н.э.) все еще ссылается на бактрийскую практику. Наконец, мы обнаруживаем список Хрисиппа, почти неизмененный, у Евсевия Кесарийского в IV веке после Р. Х. [12].
EXEMPLA И УРОКИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ МОРАЛИ
Моралисты могут объединять собранные в виде сборников exempla по тематикам, составляя из них повествовательное и жизнеописательное тело своих произведений. Урок, который Сенека хочет дать своим "De Ira", очень прост: "Вот примеры, над которыми следует поразмышлять, чтобы избежать их повторения, и, напротив, вот примеры умеренности и мягкости" [13]: такова единственная и подлинная цель сборника exempla С точки зрения Сенеки, примеры из персидской жизни, которые он приводит, иллюстрируют "жестокость гневных варварских царей, которых не смогли изменить ни воспитание, ни письменная культура" [14]. Хотя, напрямую черпая у Геродота, он не отмечает ни одной из черт персидской монархии, которые были описаны автором "Историй": "Царь никого не отправляет на смерть... по причине одной единственной ошибки; он предается ярости только все тщательно обдумав и найдя многочисленные примеры умышленного вреда, причиненного виновником, более многочисленные, чем оказанные им услуги" [15]. С другой стороны, Сенека намеревается предложить читателям тщательно обдумать примеры "умеренности и мягкости" [16]. При этом ни один персидский царь не упоминается. Однако мягкость и умеренность Артаксеркса II стали общим местом в литературе римской эпохи [17]. Кроме того, не скрывая, что Дарий III подвержен приступам бесконтрольного гнева и насилия, Квинт Курций неоднократно подчеркивает его мягкость и умеренность [18].
6
Цицерон. Seconda action contra Verres, l 11.90,209:... ex vetere memoria, ex
monumentis ac litteris, plena dignitatis, plena antiquitatis...
17
См. в особенности: Плутарх. Жизнь Артаксеркса 1.1; 2.1; 4.4–5 и т.д.; Apophtegmes 173F- 174А; Непот. De Regibus XXI.1.4; Элиан. Пестрые истории 1.32–34.