ДАРИЙ, АЛЕКСАНДР И ПОР
Из всех встречавшихся на пути македонца противников можно выделить еще одного царя, и традиции, существующие относительно этого героя, усиливают - явным или завуалированным контрастом - отвратительную репутацию Дария. Речь идет об индийском царе Поре. Все древние авторы подчеркивают его физическую привлекательность: "Одним из царей Индии был Пор, принц, знаменитый как своей физической силой, так и величием души [58]... Большинство историков соглашаются с тем, что Пор был ростом в четыре локтя и одну пядь" [59], или даже еще больше, если верить Арриану и Диодору! Говорили даже, что его фигура была соразмерна с размерами его слона [60], и "он бросал копье с мощью, с которой не могла сравниться даже катапульта" [61]. Отсюда размышление от лица Александра, написанное Квинтом Курцием: "Наконец я вижу опасность, стоящую вровень с моим гением: мы имеем дело одновременно и с необычными зверями, и с неординарными людьми" [62]. Это еще и способ внушить нам, что Александр также был высоким, чего не было на самом деле!
Согласно Лукиану, царь бросил в Гидасп листки, которые заставил его прочитать Аристобул, где Александру приписывались бессмысленные подвиги в ходе личного поединка с царем Пором - в особенности убийство слонов одним-единственным дротиком [63]. Красивый exemplum, предназначенный проиллюстрировать то, что отделяет царя - раба своих льстецов, - от царя, подчиняющегося требованиям служения истине! Все эти пассажи развивают столь хорошо знакомую тему об идеальной царской власти, причем Александр представлен как бесспорное главное действующее лицо, даже когда он соглашается разделить сцену с "приятелем".
Рассказ о сопротивлении Пора вполне соответствует героическому образу: несмотря на то что ему было нанесено множество ран, он тем не менее готов сражаться до конца. Согласно одной из версий, в конце битвы его кладут на повозку, Александр приходит на него посмотреть. Пор заверяет его, что признает Александра более сильным бойцом, чем он сам, и добавляет: "Но даже теперь я не жалею об этом, поскольку я - второй после тебя". Отсюда следует решение, принятое Александром: "Он допускает Пора в круг своих друзей и незамедлительно жалует ему, с добавлениями, царство, господином которого он был" [64].
У Арриана мы обнаруживаем те же компоненты, но сопровождаемые некоторыми своеобразными и весьма интересными комментариями. После сражения Александр едет верхом вместе с несколькими компаньонами навстречу своему противнику, как если бы он пришел воздать должное царю, как бы признавая его власть или - как в данном случае - его духовные достоинства. "Он восхищается его ростом и его красотой, этим проявлением непокорства: один храбрец встретил другого, героически сражаясь за свое царство против другого царя" [65].
Это противопоставление заставляет вспомнить о том, как древние авторы описывают решение, принятое в конечном счете Дарием, о том, чтобы сражаться против Александра. Согласно сообщению Диодора, решение было принято в ходе военного совета: "Он не смог найти военачальника, подходящего для такого дела, и был вынужден собственной персоной спуститься к берегу и возглавить сражение за спасение своего царства" [66]. Напротив, столкновение Александра с Пором - это встреча двух смелых людей, двух царей в полном смысле этого слова. Кроме того, на вопрос Александра о том, как следует с ним обращаться, Пор отвечает просто - "как с царем", и Александр "обращался с этим храбрецом как с истинным царем, за что Пор, начиная с этого момента, был верен ему в любых обстоятельствах" [67].
Противопоставление с Дарием и персидскими царями приходит на мысль не только на основании фразеологии, но и становится совершенно ясным из текста Арриана:
58
Юстиниан XII.8.1: термин «pariter» определяет, по всей видимости, отношения с Александром, достоинства которого автор решил в очередной раз воспеть, приближая его подвиги к деяниям Геракла (XII) (XII.7).