— Инна Павловна, что ж вы сегодня такая печальная? Пойдемте потанцуем. Виктор Валентинович, вы позволите умыкнуть вашу супругу на вальс?
— Умыкай, — рассеянно сказал Баскаков, и Инна, бросив на него косой взгляд, упорхнула вместе с ангажировавшим. Вскоре она уже кружилась по залу в венском вальсе. Танцевала Инна, в отличие от партнера, хорошо, правильно, хотя в ее движениях сквозь естественность то и дело проглядывала заученность — так ученик отвечает на совесть вызубренный урок, ни на слово не отступая от текста учебника. Баскаков подумал, что до некоторых пор жена была так же предсказуема, как и ее квадрат вальса.
Занимаюсь какой-то ерундой, столько времени трачу… лучше лишний час на корте провести…
Витя, что со мной происходит? Мне страшно.
Он быстро допил коньяк, встал и подошел к тому месту, где сидела Анна, только что вернувшаяся после очередного танца. Наклонился и протянул согнутую руку ладонью вниз.
— Может, тур вальса с именинником?
Соседи Анны сразу же замолчали, а на ее повернувшемся лице отразилась легкая растерянность.
— Ох, Виктор Валентинович, видите ли, я такие танцы совершенно…
— Глупости, это проще, чем вам кажется, — сказал Баскаков с легким раздражением и потянул ее стул за спинку, так что Анна невольно привстала. — Пойдемте, я сейчас все покажу.
Он с величественным видом провел ее в центр зала и, не обращая внимания на жгучие взгляды жены, взял Анну за запястья и быстро показал простейший квадрат вальса.
— Вот так… с левой назад, переступаешь, левую приставляешь… теперь то же самое, только с правой и вперед. Видишь, не так уж и сложно. Просто перебирай ногами, а я буду вести, куда надо… для первого раза и хватит.
Мелодия закончилась, но оркестр тут же без перерыва заиграл «Амурские волны». Анна быстро приноровилась и вскоре уже кружилась в танце вполне сносно. Ее глаза блестели чуть лихорадочно, что Баскаков приписал выпитому шампанскому.
— Спасибо, что сподобился пригласить, — она улыбнулась чуть насмешливо, — а то сидел, как анахорет — думала, так и просидишь до окончания.
— Зато ты, я смотрю, времени не теряла.
— А что? — Анна вызывающе пожала плечами, на мгновение сбилась, но тут же снова подхватила ритм. — Я приехала развлекаться, а не обрастать плесенью. Боже мой, мне всегда хотелось научиться танцевать вальс, да как-то все не получалось. Мне так хорошо сегодня, — она чуть прикрыла глаза, и Баскаков невольно крепче прижал ее к себе. — Спасибо тебе. Просто как в сказке — настоящий бал, и я танцую с самим его величеством. Еще бы поменьше пьяных рож и болтовни о политике! Это навевает скуку.
— Да уж, до балов у Иогеля[18] этому действу, конечно, далеко, — Баскаков усмехнулся, и она тут же подмигнула ему, отчего на долю секунды ее лицо приобрело странно хищное выражение.
— И нет никого в темно-зеленом фраке и панталонах цвета тела испуганной нимфы.
— Это же вовсе не из описания бала… впрочем неважно. Где же обещанный подарок, душа моя? Ты единственная, кто до сих пор меня не поздравил.
— Имейте терпение, сударь! — заговорщически шепнула Анна, придвигаясь ближе, в то время как под красивой маской улыбалось нечто, азартно дрожавшее в предвкушении долгожданной развязки. — Всему свое время. Обещаю — тебе понравится.
Инна Баскакова мрачно наблюдала за танцующей парой. После вальса она не вернулась за стол, а вместе с тремя подругами обосновалась на софе в полукруглой нише за полузакрытыми занавесями. В ее ярко-синих глазах собирались грозовые тучи, в голосе слышался отзвук грома. Перед ней официант торопливо убирал со стола пустые вазочки и бутылки из-под шампанского — за то время, пока длился танец, подруги успели выпить две бутылки, правда, пила в основном Инна.
— Принесите фруктовый салат и мороженое, — сказала она, чуть повела рукой и зацепила локтем бокал. Официант едва успел подхватить его. — И дыню.
— И еще грибов по-монастырски, — произнесла одна из женщин в платье цвета лежалых листьев, раскуривая маленькую трубку с длинным тонким мундштуком и выпуская в воздух облачка дыма с вишневым запахом. — И бутылку брюта.
— Две, — поправила Инна, чуть сощурив глаза. Официант исчез, а к софе осторожно подошел один из охранников, на чьем лице до сих пор оставались едва заметные следы от ногтей Баскаковой.
18
Московские балы начала XIX века, устраиваемые танцмейстром Иогелем для детей. Были знамениты весельем и непринужденностью.