— Я тебе помогу, — решительно сказал Арсений.
— Да как тут поможешь? Мастерские только днем открыты. Если ты придешь помогать мне делать курсовую работу по-латыни, обязательно кто-нибудь снаушничает. Разве ты не знаешь, как здесь это принято?
Арсений попросил:
— Принеси хотя бы срезанный рисунок. Я сделаю копию в мастерской внизу, а ты дорисуешь нос и заново обтянешь планшет бумагой.
— Нет, я лучше буду рисовать с натуры. Да и ракурс он как нарочно поменял: поставил рисовать в три четверти, что и так самое сложное в портрете. Вот если бы ты мне помог написать предэкзаменационную работу по Гёте, я был бы рад.
— Ну как? Много еще осталось? — поинтересовался Йенц, поймав Звонцова в длинном университетском коридоре.
— Да почти ничего, только этот наш чудак с «Фаустом». боюсь провалить. ТЫ же знаешь, какие у нас отношения с этим… профессором. Страшно представить, что будет на экзамене.
— Вот, вот! «Почти ничего»! Я уже три раза сдавал. В первый раз, естественно, вызубрил профессорский комментарий к «Фаусту» — он ведь всех засыпает на Гёте, но что-то ему не понравилось в моем ответе, — Йенц сделал большие глаза. — Представляешь! Мефистофелю не понравился собственный комментарий! Перед тем как сдавать второй раз. я проштудировал канонические толкования к веймарскому изданию «Goethes Werke»[18]. За одну ночь изучил в подробностях почти пятьсот страниц научного текста, конспект составил, перечитал «Диалоги» Эккермана[19] — опять не угодил! Наш злой демон заявил, что у Эккермана тенденциозный подход и к тому же его трактовка «Фауста» устарела. Тогда я отыскал новейшие исследования по Гёте и решил, что теперь-то уж сдам наверняка, а вышло как у самого доктора Фауста: «Однако я при этом всем был и остался дураком». Мефистофель мне прямо на это намекнул. — Студент попытался спародировать профессорский голос: — «Сути не видите, юноша! Сути! С источником авторского замысла ознакомиться не удосужились. Почитайте Иоганна Шписса[20], изучите книгу достопочтенного Генриха Видмана[21]. Не мешало бы перечитать драму Марло[22] о „Фаусте“, наконец, Лессинга[23] и поэтов „Sturm und Drang“[24]. А мой комментарий вы, как я вижу, не открывали. Стыдно, молодой человек!» Und so weiter[25].
Звонцов не смог удержаться от смеха:
— Похоже! Так и представил себе старого зануду!
— Тебе смешно, — обиженно ворчал Йенц, — а я не знаю что и делать — раньше всегда сдавал лучше всех и с первого раза!
— Да я уже и сам запутался, как этому безумцу сдавать — мне-то он точно готовит аутодафе, — утешал друга Звонцов, но немец не находил себе места.
— Может быть, он действительно выжил из ума? Теперь я так думаю: лучше совсем не упоминать никаких критиков, и на профессорский комментарий особенно ссылаться тоже не стоит, раз он не узнает собственные идеи… Но что же тогда остается?
— А почему ты не изложил ему свои мысли? Что ты сам думаешь о «Фаусте»?
Йенц озадаченно произнес:
— Конечно, у меня есть некоторые мысли, но… мое мнение совпадает с критикой… Тебе не кажется, что к суждениям таких признанных авторитетов принципиально нечего добавить? Как можно спорить с авторитетами?!
— Ты прав, пожалуй, — небрежно бросил Звонцов и с каким-то разочарованием посмотрел на однокашника. — Сочувствую, но, увы! Посоветовать больше нечего. Я думаю, что мне достанется больше.
Придя домой, он сказал Арсению, что все пропало, что даже немцы не могут сдать, а как быть ему? Арсений обещал его поднатаскать. «Стипендиат» очень уставал и уже не мог ничего запомнить.
Сутки напролет, день и ночь, Арсений готовил Звонцова к экзамену. Они писали шпаргалки, в надежде, что слепой Ауэрбах не заметит их и можно будет списать и прочитать. Писали прямо на полях и между строк профессорской книги.
Звонцов беспокоился, что еще нужно закончить латинское чистописание и рисунок, испорченный Ауэрбахом.
— И ведь черт знает что: на мой же пластилин кляксы посадил, тот, который мы использовали в галерее, я оставил его в мастерской! А теперь минимум на четыре часа работы, да еще необходимо оформить итоговую выставку моей практики, — возмущался скульптор. Друг и помощник, который прекрасно помнил позорное снятие слепков, выразительно промолчал.
VI
Утро выдалось дождливое. Потягиваясь, Арсений стал рассказывать Звонцову:
18
«Goethes Werke» — сочинения Гёте, академическое издание конца XIX — начала XX в., инициированное «Обществом Гёте».
21
Г. Видман — автор книги о Фаусте (1599). которая легла в основу многих лубочных изданий о средневековом алхимике.
22
Кристофер Марло (1564–1593) — английский драматург, автор драмы «Трагическая история доктора Фауста» ( 1588. изд. 1604).
23
Готхольд Эфраим Лессинг (1729–1781) — немецкий и еврейский мыслитель, писатель, критик, деятель эпохи Просвещения.
24
«Sturm und Drang» — «Буря и натиск», литературно-философское движение в германской культуре XVIII в.