Так Звонцов в своем собственном расследовании неожиданно обнаружил, с какого времени в истории «КД» фигурирует эта амбициозная американская персона. Миссис Зюскинд была здесь явно не случайной, не рядовой фигурой, поэтому Вячеслав Меркурьевич решил, что до вечера времени предостаточно и газеты, где могло быть хоть что-то о судьбе скульптуры, он еще успеет проштудировать, а сейчас не мешало бы полюбопытствовать, что писала об ограблении ювелирного офиса парижская пресса. Он сделал новый заказ и через несколько минут уже держал в руках комплект «Quotidien de Paris»[243] за 1911 год. Парижский ежедневник, естественно, освещал странную кражу шире и приводил краткий комментарий самой пострадавшей. Зюскинд вспоминала про сложности, возникшие у нее в связи с покупкой картины, а отсюда на возможность заинтересованности в ограблении ее конкурента, купившего остальные полотна «КД», и его связи с организатором продажи (это был прозрачный намек на фрау-меценатку). Американка рассуждала также о загадках, которыми окружено имя «КД», в частности о каких-то связанных с ним громких преступлениях, оккультных ритуалах, которыми в 1909 году была напугана вся Германия. Скульптор вздрогнул: «Это же как раз время, когда мы с Арсением были в Веймаре! Вроде бы ничего не натворили… А может, это об убийстве Ауэрбаха? Поищу-ка в городской газете!» Он без труда обнаружил известие о прибытии в город такого-то числа такого-то месяца 1909 года фрау Флейшхауэр из поездки по России. «Известная своей филантропической деятельностью, наша соотечественница и землячка, — писал журналист, — вернулась из Петербурга в сопровождении талантливого молодого скульптора, выпускника Российской Академии художеств, которому любезно предоставляет возможность прослушать лекционный курс по истории искусств, германской литературе и философии в старейшем Йенском университете с выплатой персональной стипендии». О том, что Вячеслав Звонцов приехал в Веймар вместе с другом, не упоминалось ни слова — местная общественность, разумеется, не сочла Десницына фигурой, достойной внимания. Звонцов был уверен, что, не будь указания самой фрау, его местная пресса тоже не заметила бы. Теперь он пожалел о такой «чести». Впрочем, и о нем в годовой подшивке больше упоминаний не нашлось.
Сначала Вячеслав Меркурьевич был обескуражен — на что же тогда намекала Зюскинд? — но потом сообразил, что нужно заглянуть в отдел криминальной хроники «Berliner Zeitung». Броский, набранный жирным, крупным шрифтом заголовок «Кровавая фантасмагория в Роттенбурге» заставил его несколько раз перечитать отчет о жутком преступлении. «Серия ужасающих по своей жестокости убийств произошла в Роттенбурге. Население тихого баварского городка, живущего из века в век соблюдая добрые католические традиции, потрясено — подобного изуверства здесь не видели со времен инквизиции. Преступник, убивший десятки людей, судя по всему, был маньяком, адептом неизвестной секты, совершающей ритуальные кровавые жертвоприношения. Мирные бюргеры нашли страшную смерть в собственных домах в течение одних суток. При этом где-то были обнаружены признаки удушения, в других случаях на теле несчастных имелись колото-резаные раны, несколько человек были хладнокровно расстреляны, но во всех случаях имело место странное действо.