— Это мракобесие и бред безумца! Ауэрбах был настоящий параноик с манией величия — помню, какие у него были сумасшедшие глаза, — пренебрежительно бросил Звонцов. — Антинаучно и глупо! Не смешите меня, Марта, не пугайте заумной чушью.
— Ах, тебе еще и смешно?! Ну, послушай, какая «чушь» тут по полочкам разложена… Сейчас, погоди-ка! Здесь черным по белому написано, что если хочешь лишить художника таланта — главное, обязательно сделать его работы и творческие фантазии пророческими, воплотить в жизнь, так сказать. И о самом художнике говорится, что он должен быть лукав, невоздержан и к тому же атеист — ну прямо о тебе сказано: в глазах порочная бездна, значит, и в душе темно.
а то, что ты веришь в науку, а не в Бога, ты сам только что сказал. Ты меня изобразишь образованной фрау, наподобие мужниной тетки, я окончу университетский курс и стану такой на самом деле, тогда и портрет станет предсказанием, а ты — пророком, прямо как сказано в книге. Потом ты напишешь очередную картину, а я тебе заплачу — ты жадный, не откажешься! — и выдам ее за свою. Но и это еще не все, Herr Maler: настоящая мистика впереди! Я возьму какую-нибудь нечистую тварь и скрытно произведу над ее трупом всякие там магические действия, абракадабру по-латыни нужно прочесть — здесь указано, что именно, а после уже саму тварь приготовлю и подсуну с каким-нибудь блюдом, скормлю тебе, проще говоря. Да, да, представь себе — скушаешь, даже не предполагая, что уже готов к тайному обряду, — здесь подробно расписано, как он проводится. Для этого необходимо Копье Центуриона. В результате я стану гениальной художницей, буду писать шедевры в твоем «уникальном» стиле, а о тебе все забудут, портретист!
Звонцов ее бред выслушал в напряжении физических и душевных сил, после чего с усмешкой поинтересовался:
— А где же, позвольте спросить, вы возьмете это копье? Как вы его там назвали-то?
— Копье Центуриона, — молодая женщина произнесла не очень уверенно, — там так написано… Это тоже что-то из латыни… А тебе-то что? Да уж найду где-нибудь — с образованием я во всем разберусь, и тогда…
Скульптор иронически улыбнулся и произнес тоном. каким говорят с малым ребенком или душевнобольным:
— Конечно, конечно! Тогда-то мы с вами и возобновим этот разговор — вы ведь будете знать обо всем на свете.
Затем он добавил устало, чувствуя, как ломит все тело:
— Но теперь, фрау Марта, вы свободны. Если бы вы знали, как страшно вы мне надоели! Нам нужно отдохнуть друг от друга, к тому же вы, кажется, тоже слишком переутомились и заговариваетесь. Рисунок я закончу без вас. Хорошенько проветритесь пару дней, а я за это время, пожалуй, нарисую интерьер.
Звонцов почти вырвал у дамы книгу, но учтиво проводил ее до двери:
— Auf Wiedersehen![255]
XI
«Каша в голове у этой Марты», — рассуждал он, когда наконец смог спокойно обратиться к профессорскому опусу. Уже надпись на форзаце, сделанная рукой йенского чудака, порядком озадачила ваятеля. Из нее следовало, что автор подарил диссертацию своему «любимому ученику г-ну Звонцову». «Не припомню случая, чтобы он так расщедрился. И когда это «Мефистофель» считал меня своим любимым учеником?» Затем удивленный Звонцов открыл книгу там, где она была заложена дамской шпилькой, и, разумеется, попал на главу, посвященную магическому трактату, чудом не угодившему в костер инквизиции.
Ему точно послышался вкрадчивый шепот самого Ауэрбаха: «Однажды, изучая неисчерпаемые фонды рукописных и первопечатных книг университетской библиотеки Гейдельберга, я имел счастье наткнуться на манускрипт анонима, который но многим лингвистическим и археологическим особенностям смело могу отнести ко времени Третьего крестового похода, т. е. к правлению легендарного Фридриха Барбароссы. Весьма характерно, что именно при короле-воителе, храбром и коварном, явившем собой пример воли и жизнеспособности германской нации, а также образец Сверхчеловека будущего, формированию которого посвящена моя работа, могло появиться мистико-философское сочинение под названием «Стяжание гения силой».
Далее Ауэрбах пояснял, что для облегчения восприятия средневекового текста, написанного частью на латыни, частью на арамейском языке[256], все цитаты он приводит в собственном переводе на немецкий. «Ну, разумеется, — иначе, что бы там могла разобрать Марта?» — с раздражением отметил рисовальщик. «Данный труд, — писал профессор, — судя по всему, созданный каким-то рыцарем-монахом, ознакомившимся в Палестине с магией Каббалы, другими древними оккультными знаниями Востока и, видимо, проводившим алхимические и метафизические опыты, представляет по сути своей трактат — руководство по овладению чужим талантом и шире — духом, чужой волей, чтобы потом использовать это дарование, а при необходимости и его бывшего природного обладателя в собственных интересах или в интересах ордена. Средневековый знаток оккультизма, как было принято говорить в его времена — „чернокнижник“, предлагает детальные способы магического „заимствования“ различных творческих дарований — музыканта, поэта, архитектора (в рукописи — „храмостроителя“), художника. При всем различии данных схем, можно выделить основополагающие условия и принципы, общие для каждого из этих случаев. Так, анонимный автор предупреждает: „Имеющий волю и непреклонное желание стяжать гения, но не получивший его от Бога, должен отыскать того, кто наделен исключительным даром при рождении. Имеющий волю может добиться своего только в том случае, если природный гений будет человеком, склонным к искушениям, рабом своих греховных страстей. Сребролюбивый и блудливый, верный служитель Бахуса, человек этот никогда не сможет подчинить свою бренную плоть Вечному Духу. Имеющий волю, помни о том и не сомневайся в своем торжестве над гением! Не забудь и еще одну его слабость, необходимую для твоего торжества: он должен быть любопытен без меры там, где речь идет о науке человеческой, и безразличен к понятиям веры христианской, лучше же, если он будет иной веры или вовсе не признающий никакого божественного начала (хорошо также, когда вера в златого тельца для него сильнее веры в Бога христианского). Токовой человек обыкновенно легко пускается в разного свойства авантюры, идет на обман, а если придется, не остановится и перед преступлением. Только у подобного рода вертопраха, имея волю, стяжаешь ты гений, если готов стать его прилежным учеником, тайным или явным“».
256
Один из древних языков семитской группы, разговорный язык в Палестине времен Иисуса Христа и апостолов.