Художник пожалел, что допоздна разбирал Ауэрбаховы измышления (нужно же было встать засветло) и отбросил вредоносную книгу в дальний угол. В вечернее правило (в такой час его точнее было бы назвать «ночным») Арсений на этот раз добавил молитву от вражьих напастей: «Спаси мя ради милости Твоея, яко к Тебе привержен есмь от юности моея: да посрамятся ищущи и отринути от Тебе, деяньми нечистыми, помышленьми нелепыми… отгони от меня всякую скверну…»
X
Они выехали из Веймара в южном направлении рано утром и прибыли на место, когда уже сгущались сумерки. В начале пути друзья еще слушали рассказы фрау Флейшхауэр о каких-то герцогах и баронах, живших в этих местах, о самобытности католической Баварии, но очень скоро оба стали неприлично зевать, клевать носом, а когда игрушечные бюргерские домишки, однообразные шпили кирх и ратуш примелькались, когда поезд миновал предгорье Тюрингского леса, русские путешественники и вовсе погрузились в глубокий сон. Таким образом, они проспали почти всю дорогу. В вечернем Роттенбурге тоже мало что успели рассмотреть, поняли только то, что город очень старый (фрау сказала, что с XVI века в нем не построено ни одного нового здания).
За ужином в лучшем местном ресторанчике передовая немка едко заметила:
— Судя по тому, с каким интересом вы сюда ехали, господа, я поняла, что по России вам путешествовать гораздо интереснее. Там больше достопримечательностей, красивых монастырей, усадеб, впечатляющих пейзажей. Еще бы — такая могущественная великая Империя!
Звонцов с Десницыным прислушались: что-то еще она сейчас скажет о России?
— Вон видите за окном старинный особняк?
Арсений кивнул из приличия, хотя в темноте мало что можно было разглядеть.
— Так вот, это наследственный дом одного из самых богатых бюргеров, очень уважаемого здесь человека, члена штадтрата[46]. По сравнению с многочисленными усадьбами русских князей и графов — это ничто, скромный домишко. Мне приходилось бывать в Москве и Петербурге, я видела тамошние дворцы и слышала про загородные виллы вроде Архангельского или Останкина — вот где роскошь! Нет, я просто убеждена, что русские гораздо богаче нас, немцев.
Звонцов чуть не подавился от возмущения очередным куском копченого каплуна: «Куда это ее понесло? Судит, сама не зная о чем! Герцогские замки и здесь кого угодно поразят и масштабами, и убранством. Она бы заехала в губернскую глушь и посмотрела, как живут провинциальные дворяне — деревянный дом времен Екатерины да заглохший старый сад, лицемерно именуемый парком. Видела бы мое „поместье“ — того и гляди, рухнет. „Родовое гнездо“ — жалкие остатки былой роскоши! Она, видите ли, знает, что такое Архангельское!» Арсений подумал примерно то же, но предпочел молча доесть свой ужин, Звонцов же с видом превосходства нарочно произнес: