— Куда же я дену-то все? Это не иголка, не гвоздь — в кармане не спрячешь…
Звонцов обозвал его «олухом, пропившим мозги», и объяснил, что ничего нет проще, как отвезти скульптуру обратно на Смоленское и сгрузить на каком-нибудь глухом участке, а часть скульптур, уже распиленных для удобства плавки, предусмотрительный Звонцов решил переправить в «литейку».
Иван был согласен на все. Днем заниматься перевозкой все же не осмелились, а когда на город спустились сумерки и столичная публика пила по домам вечерний чай, никто из редких прохожих даже внимания не обратил на двух типов, гонявших на извозчике из Коломны к Голодаю и обратно. За три ездки мастерскую освободили от «компромата» и заодно от мусора. «Ломовик»[108], получив целый четвертной билет, даже не поинтересовался, что за тяжести в больших мешках пришлось перевозить. В общем, все было сделано тихо и без накладок.
Только поздно вечером Звонцов обратился к врачу. Опытный лекарь долго выслушивал и осматривал больного, сострадательно покачивая головой при виде следов от побоев. К счастью, никаких серьезных повреждений врач не нашел, но прописал Вячеславу Меркурьевичу свинцовые примочки и болеутоляющее, а также посоветовал попить брому:
— Нервишки у вас, батенька, совсем никуда. Я, конечно, понимаю — вы человек творческий, увлекающийся, но, простите старика за назидательный тон, нужно во всем соблюдать меру. Старайтесь ничем не злоупотреблять, попробуйте придерживаться хоть какого-то режима. Для начала полежите в постели в полном покое денька три — это для вас лучшее лекарство.
«Знал бы он, что меня ждет через три денька!» — подумал Звонцов.
VII
Уже к ночи он решился заявить о случившемся в полицию. Узнав, что ограблена мастерская скульптора и похищено много произведений, заспанные полицейские довольно быстро прибыли на место преступления. Пока эксперты с рядовыми чинами при понятых обследовали звонцовское ателье, строгий офицер придирчиво, то и дело с недоверием поглядывая на разукрашенную физиономию хозяина, допрашивал его:
— Так, значит, говорите, напали, когда открыли дверь?
— Да, именно так. Чем-то ударили, и дальше я ничего не помню.
— А зачем открываете двери посторонним? Для этих целей положено иметь глазок! Серьезный человек, а так легкомысленно поступили. Уж очень вы неосмотрительны, господин Звонцов!
Скульптор развел руками и стал сокрушаться, что утрачены плоды его многолетних трудов, в том числе настоящие раритеты. В глубине души он уже жалел, что обратился к стражам порядка: допрашивающий был слишком любопытен. Решив, что дело идет о крупном ограблении, офицер настоятельно попросил составить список похищенных ценностей, указать хотя бы примерно их общую стоимость, назвать свидетелей, которые смогут подтвердить масштабы причиненного ему, господину Звонцову, ущерба и, желательно, сам факт налета. Тут-то Вячеслав Меркурьевич понял, что просто получить для отчета перед заказчиком официальный документ о том, что он действительно ограблен, у него вряд ли выйдет. Дело угрожало принять самый невыгодный для Звонцова оборот. Полиция взялась за расследование всерьез. Профессионалы в мундирах сновали по мастерской, собирали оставшиеся на полу осколки, кто-то даже обнаружил отпечатки пальцев на мебели, а снятие показаний с пострадавшего грозило вот-вот превратиться в допрос обвиняемого. Скульптор затрепетал: «Если так и дальше пойдет, вся авантюра с заказом раскроется!» Мастерская не оборудована для занятий живописью, значит, начнут выяснять, где он писал картины, потом придется назвать имя заказчика, потом из него вытянут имя подлинного исполнителя, а если не вытянут, то потребуют свидетелей работы Вячеслава Меркурьевича над картинами, каковых нет и быть не может, тогда могут назначить какой-нибудь судебный эксперимент для подтверждения авторства работ и все равно его выведут на чистую воду. Итак, авторство Арсения станет неоспоримым, контракт со Смолокуровым откроется следствию во всех деликатных подробностях, и если скомпрометированный в глазах общественности Смолокуров не сживет Звонцова со свету, то уж двери в большое искусство захлопнутся перед самонадеянным скульптором навсегда, а за ними вполне могут захлопнуться двери тюремные. От этих логических рассуждений Звонцова прошиб холодный пот. Строгий голос полицейского начальника вернул его из области мрачных фантазий к насущной реальности: