Дома…
Если целовать до крови, схватив за волосы, ребенку ничего не будет… И я целую ее. Я грызу ее, как хищник грызет свой корм, она грызет меня, и мы ничего не говорим друг другу. Мы только вгрызаемся друг в друга и стонем, как два раненых зверя.
Сдираем друг с друга на хрен одежду, свалив ее в прихожей, затем я, голый, взваливаю ее, голую, на себя, несмотря на живот. Она сильно потяжелела, но мне похрену. Ей плохо лежать на спине из-за вены кавы. Но я пока еще не могу отпустить ее от себя настолько, чтобы поставить на коленки и не видеть больше этого обезумевшего лица. Нет, я хочу его видеть. О, как хочу. Я прусь от него.
Легонько сваливаю ее на бочок, отрываюсь от ее искусанных мною губ и, раздвинув ее ножки, опускаюсь в нее лицом. Оставляю в ней, на ней пятна своей крови, у меня губа тоже в крови от ее укусов. Она тихонько рычит от боли и похоти, как дикая кошка, пытается вырвать мои волосы. Самка. А я – ее самец, если кто не понял.
- Ты – скотина… - прорывает ее. – Как ты мог… Как мог… Сейчас, когда ты ублажишь меня и оттрахаешь всеми угодными мне способами, я уйду от тебя... а ты под-д-дохнешь без меня.
- Куда уйдешь, бл…дь, - хриплю я. – Уходила уже – далеко не ушла. И сейчас никуда не отпущу. Прежде отдолблю тебя, - замахиваюсь, будто собираясь бить ее наотмашь, но стормаживаю вовремя.
- Пустые обещания… - она тоже замахивается, но тоже меня не бьет.
- Ниче не пустые. Уйдет она... Я затрахаю тебя, и ты больше ходить уже не сможешь.
- Затрахаешь… ха… а-а-а... - она уже почти без перерыва стонет, пока я жестко ласкаю ее. - Да не захочу – вообще не да-а-ам…
- Сама же страдать будешь… Е…ливая тварь…
- А не буду… Сама все сделаю… У тебя на глазах… А ты подыхай…
- Как сделаешь… - рычу. - Как… без рук… руки-то выверну тебе…
- Не вывернешь… Я прежде загрызу тебя… О-о-о-о…
- Да, кончай, сучка… Кончай… Это начало только…
- Дождешься от тебя… Вон, другие «всю ночь» с тобой «кувыркаются»… Ты их на Порше катаешь, а они тебе в рот дают… Новый Год тебе помогают встретить на зависть всем…
- Заткнись и кончай…
- А-а-а-а…
- Вот так…
Все, приходится все же поставить ее на коленки. Но в этой позе я всласть отрываюсь, звонко и продолжительно шлепая ее по заднице. Я в ней, я долблюсь в нее, обхватив руками ее живот, а она стонет уже почти мучительно и кончает, закатив глаза. Я вновь тяну ее за волосы к себе, нагнувшись, сладко-мучительно целую, а она стонет мне в рот. А я режу ее стон своим хрипом:
- Еще хочу… Еще тебя хочу… Сучка... Дурочка… Никогда не перестану хотеть тебя… Как бы ты ни бесилась… Знаешь же сама…
- Знаю… Знаю…
- И ту я только тогда трахал… До тебя... Не после, нет…
- Знаю…
- Тогда почему бесишься так, стерва? – сладко-сладко целую ее в губы, дышу в нее от жаркого наслаждения ей и ее наслаждением.
- Ты целовал ее… Она – тебя... И не только... Я видела... Я все видела... И ты хотел, чтоб я видела... – сквозь стоны прорывают истерические рыдания... – Убить меня хотел... Убивал меня... Не убил... Сожру... Сожру тебя за нее… Мой… Мой и больше ничей…
- Твой… Твой, конечно… Твой навсегда… Шлюха… Любимая моя шлюха… Любимая, похотливая, стервозная жена моя… Кишки мне наизнанку выворачиваешь… Дрянь… Мозги мне долбишь… Ведешь себя с ними, как проститутка… Разговариваешь, как шалава какая-то… Как тупая, е…ливая тварь…
- И еще так буду.
- Знаю… Сумасшедшая…
- От тебя с ума схожу…
- А я – от тебя…
Я опять развернул ее на бочок. Я должен видеть ее, безумную любовь мою, смотреть в ее сумасшедшие, родные глаза.
- Я люблю тебя… Детка… Девочка… Моя девочка… Единственная моя…
Она плачет. Гормоны, может? Я не пытаюсь понять, просто целую ее.
- Любовь моя… Единственный мой… - трется о меня, ловит лицом мои руки, а я глажу провожу большими пальцами по ее бровям. - Умру без тебя…
- А я – без тебя.
- Умру, если скажешь, что я некрасивая…
- Красивая… Меня трясет, такая красивая… Меркнет все…
- Я безобразная…
- Дура! – жарко целую ее. – Моя дурочка. Одна… Одна такая… Никого не вижу же, кроме тебя. Хочу тебя, как маньяк… с животом вообще до смерти хочу… Подыхаю иногда, так хочу, только посмотрю на тебя с животом – изнасиловать охота… Сам себя прибить готов, так меня прет от живота твоего… Как увижу – стояк… Сам над собой стебусь, выродком, там дите ж наше, а я… А вдруг беременной красавице-жене больно сделаю… Извращенец…
У меня спирает дыхание, когда признаюсь ей в том, что это так заботит меня.
- Глупый… Глупый мой… Глупый мальчик… Мне никогда не будет больно с тобой. Я твоя же… Иди ко мне, - стонет она, кончая, - не могу без тебя… Хочу, чтобы ты ко мне пришел.