Кроме того, мелкие разбойничьи группы Бека совершают нападения, наводящие ужас на население. В лесах Кхчавана устроил логово отряд старосты Арутюна из Вагаршапата, в приворотанских лесах обосновались со своими отрядами Егиазар-ага и Татевос-бек из Гандзака. По берегу Ерасха и в пустынных землях Джабраиля действуют князь Закария и юный Моси со своими людьми. Теперь невозможно пройти через мост Джабраиля. Гиорги Старший и Гиорги Младший, как звери, залегли в горах Зангезура. Несколько дней назад на дороге из Гориса в Нахичеван они ограбили караван наших паломников из двухсот человек. Люди Автандила и хромого Ованеса оставили Нахичеван, Даралагяз и озеро Севан и обосновались в темных лесах Муганджика. Дорога на Окузарад полностью закрыта.
Эти дерзкие восстания и зверские набеги возглавляет человек, которого не назовешь иначе, как безжалостным чудовищем, рядом с которым все черти преисподней — невинные агнцы. Я говорю о Давиде Беке. А верный его помощник Татевский архиепископ Нерсес кровожаден, словно Омар и Язид[148] и немилосерден, как Гарун аль-Рашид[149]. В своем яром патриотизме он намерен огнем и мечом очистить страну, которая некогда, по его мнению, принадлежала их предкам, а не нам. Итак, против нас выступают две страшные силы — народ и церковь. Бороться с ними очень трудно, поднялась вся нация. Не признавать преимущества врага — значит обманывать себя и тем самым проиграть. Враг гораздо сильнее нас. Наши войска бегут от них, как гонимые ураганом осенние листья. Пушки, из которых нас обстреливают, отняты у нас. А общее командование этими бесстрашными, самоотверженными и ловкими людьми осуществляет такой опытный, умелый и непоколебимый воин, как Мхитар спарапет. Я рассказал без всякого обмана и преувеличений все, что мне с большим трудом удалось узнать о действиях врага. Остается обрисовать положение внутри осажденной крепости. Тебе известно, что к ней можно подойти только тремя путями — по ущелью реки Гехва, это первый путь, второй и третий — по нижнему и верхнему течению Алидзора. Все три подхода заняты врагом. Баиндур, мелик Парсадан и Автандил заперли проход по реке Гехва. Мхитар спарапет занял верховье Алидзора. А Давид Бек и архиепископ Нерсес заняли низовье Алидзора. Мы находимся в каменном мешке — путей к бегству нет.
Визирь кончил. Хан или вовсе не слушал его, или просто не поверил своим ушам. Он и вообразить себе не мог, что армянин, это низкое и жалкое, по его мнению, создание, мог совершить те чудеса, о которых только что рассказывал старик.
И все же здравый смысл, казалось, полностью покинул хана.
— Если даже обрушится небо и все силы ада поднимутся против меня, все равно не сдамся!
— Да, — холодно ответил визирь, — ты не сдашься. Но утром после первой же атаки врага твои военачальники своими руками откроют неприятелю ворота.
— Если мои военачальники падут так низко, мне останется одно: взорвать дворец… Я не допущу, чтобы мои жены и дети попали в руки неверных.
Визирь ничего не ответил. Он знал, что в подвалах дворца хранятся сотни мешков с порохом. Достаточно искры, чтобы исполнилось страшное желание хана.
Хан встал, поднялся и визирь. На лице тирана была написана неукротимая ярость, но, сдержав свои чувства, он сказал с несвойственной ему мягкостью:
— Одно лишь прошу, визирь: позволь мне поступить как нахожу нужным. Свое мнение и убеждения оставь при себе. От тебя требуется лишь одно: молчание. Слова, которыми ты пытался довести меня до отчаяния, не достигли своей цели. Но они могут подействовать на моих военачальников. Им ты ничего не говори.
И он вышел из комнаты. Опечаленный визирь в задумчивости последовал за ним. Во дворе, держа в руках зажженные факелы, ждали слуги. Увидев своего хозяина, они пошли вперед, освещая ему дорогу. Хан направился в большой зал, где уже были в сборе военачальники и важные чиновные лица. Все глядели на правителя с почтительным подобострастием. Хан сел на свое место, остальные стоя ожидали приказаний. Он торжественно заговорил о том, к каким выводам пришли они с визирем, потом стал отдавать распоряжения, конечно же, противоположные тем, которые визирь считал правильными. Свою краткую речь Асламаз-Кули закончил так:
— Сразу же после утреннего намаза мы начнем бой с того, что зарядим пушки головами здешних армян и выстрелим ими в неприятеля…[150]
Этот приказ был воспринят с восторгом, все отвесили земные поклоны к стали благословлять хана.
Визирь за все время не проронил ни слова.
148
Язид, или Езид — халиф из династии Омейядов; Омар — халиф, завоевавший византийские и персидские земли.
149
Гарун аль-Рашид (Харун ар-Рашид) — арабский халиф VIII в., при котором халифат достиг расцвета.
150
Ранее (см. главу XIV) автор утверждал, что на вооружении крепости были пушки-замбураки. Зембурек (замбурек, замбарук) — обобщающий термин для артиллерийской установки с малокалиберной пушкой (как правило, диаметр канала ствола колебался в диапазоне 40–65 мм), размещавшейся на верблюдах. Замбураки на самом деле были похожи на крупнокалиберное охотничье ружье и вряд ли приказ хана был выполним. —