Гроб мученика окружили именитые люди Сюнийского края. В первом ряду стояли Давид Бек, Мхитар спарапет и их сподвижники.
После таинства литургии монахи отслужили молебен. В конце службы настоятель отец Нерсес прочел проповедь.
— Здесь, перед нами, стоит гроб. То гроб Вардана. Каждый из вас знает, кто такой Вардан. Но знаете ли вы, кем он был для нас? Он был целым народом, воплощением его протеста против насилия и несправедливости.
Наша история хранит много заветных имен. Гайк-титаноборец, Арам, убивший ассирийского сына солнца[109], Тигран, уничтоживший племя вишапов, и другой Тигран, разбивший легионы Лукулла и Помпея[110]. Были и другие герои, но ни один из них не может сравниться с Варданом.
Эти герои вели войска, то есть людей наемных, которых можно было использовать и в завоевательских целях, для прославления своего знамени. Воины проливали кровь, а славу стяжали тираны. Воины покоряли земли, но их дети голодали. Плоды побед доставались военачальникам.
Однако Вардан олицетворял собой народ. Его слава принадлежала народу, он сам был — народ.
С Варданом заодно шло духовенство, державшее в одной руке крест, в другой — меч; крестьянство, державшее в одной руке мотыгу, а в другой — копье; с Варданом пошли знать, горожане, и главное — к движению примкнули женщины.
Жажда свободы охватила все общество — от нахарарских замков и до хижин бедняков. Воспылали ею и армянские женщины из знатных семейств. Их ангельское влияние было поистине животворным — оно удесятеряло силы народа. Забыв о нарядах, изнеженная армянка приучилась жить суровой жизнью воина. Скинув тонкие ткани и нежные шелка, она надела грубую походную одежду; вместо жемчугов украсила грудь железной кольчугой; вместо алмазного венца надела на голову стальной шлем. Пальцы ее забыли о золотых кольцах — они держали меч, щит и копье. Все драгоценности армянки отдали родине, всем пожертвовали во имя ее свободы.
Когда в дело вступает женщина — успех его обеспечен. Армянки вдохновили, помогли поднять на ноги все общество. А Вардан стал объединяющим, связующим звеном для всех сословий.
Да, Вардан был порождением свободолюбивого духа народа. Однако чего же хотел народ, каковы были его духовные устремления?
Армения переживала трудные дни. Могучее государство Аршакидов[111] стало жертвой козней Тизбона[112]. Трон помазанников божьих пал, вместо них правили персидские марзпаны[113]. Пришел конец и последователям благословенного патриаршего дома Григория Просветителя[114]. Свою хищную руку Персия простерла к святой армянской церкви. Стадо Христово осталось без самоотверженного пастыря. На престол Нерсеса Великого, Саака Партева, Аристакеса и Вртанеса персы посадили Сумрака, Шмуэля, Бркишо и других злодеев[115].
Стойко держались лишь нахарары. Они, как столпы, несущие на своих плечах все здание нации, еще поддерживали обломки погибшего царства. Но коварные персы посягнули и на эту твердыню, дабы до основания разрушить страну. Они на долгие годы засылали нахараров в дальние, восточные области Персии — в Хузистан и Сакастан, на войну с кушанами, и Армения оставалась без защиты. Непривычный климат, мучительная жара, тоска по родине изнуряли изгнанников. Немногие из них возвращались назад. Уничтожением нахарарства Персия хотела обезглавить нацию, чтобы легче ее проглотить. Сопротивление каралось, недовольных бросали в тюрьмы.
Не легче приходилось и народу. Бедность и нищету поработители считали главным условием его повиновения. Отсюда и непосильные налоги. Но одного материального обнищания им было мало, они хотели, чтобы армянский народ обнищал еще и духовно, нравственно, умственно. Церкви, где народ молился своему богу и учился родной письменности, закрылись. Вместо них воздвигли жертвенники огнепоклонников. Воспитание детей из рук христианских священников перешло в руки могов. Армянский язык — тот язык, на котором говорили Адам и Ной[116], — был запрещен. Армянин должен был писать и молиться на персидском.
Гибло самое дорогое и заветное. Родина армянина стала персидской провинцией. У него отнимали его язык — эту заветную священную традицию. В стране царили насилие и обман, смута и разлад. Персы сами сеяли раздор среди армян, выдвигая недостойных, а достойных отстраняя от должностей. Предатели и отступники заслуживали славу, почести и чины, а честные — лишь презрение. Любовь к родине и религии рассматривалась как преступление и строго каралась. Тюрьмы Персии, ссыльные места Сакастана были переполнены патриотами-армянами. Лучшая часть народа уничтожалась, дабы нация, потеряв здоровые, живые силы, обескровилась и легче было поглотить, переварить ее…
109
Ассирийский богатырь, убитый Арамом, прозывался Бар-шам, что означает по-ассирийски сын бога. (Прим автора).
110
Гайк-титаноборец — легендарный прародитель армян, убивший титана Бэла. Оставив Вавилон, Гайк удаляется на север, на Армянское нагорье, и основывает Армению. Арам — сын Гайка. Тигран I Ервандид — покорил царя маров Аждахака и его племя поселил у подножия горы Арарат. Мовсес Хоренаци о потомках Аждахака пишет, что они назывались «вишапазунками», так как аждахак значит «дракон», то есть вишап. «Другой Тигран…» — Тигран II или Великий; имеются в виду нашествия на Армению римского полководца Лукулла в I в. до н. э., а также Помпея.
114
Григорий Просветитель (ок. 239–325, 326) — религиозно-политический деятель, армянский католикос, распространитель христианства в Армении. По его имени армянскую церковь иногда называют григорианской.
115
Саак Партев (348–439) — крупный церковный, политический и культурный деятель, сын Нерсеса Великого. Аристакес (ок. 264–333) — армянский католикос, сын и последователь Григория Просветителя. Сумрак, Шмуэль, Бркишо — персидские ставленники на пост армянского католикоса.
116
«Армянский язык — тот язык, на котором говорили Адам и Ной, был запрещен». Согласно библейскому преданию, Адам и Ева жили в раю, который находился, по мнению большинства комментаторов Библии, на Армянском нагорье, в долине Тигра и Евфрата. Эта точка зрения была очень распространена еще в средние века. В средневековой «Легенде о докторе Фаусте» читаем:
«Доктор Фауст был убежден, что оттуда сумеет наконец увидеть рай. Находясь на той вершине… Кавказа, увидел он… издалека в вышине далекий свет… огненный поток, опоясывающий пространство величиной с маленький остров. И еще увидел он, что у той долины бегут по земле четыре большие реки, одна в Индию, другая в Египет, третья в Армению и четвертая туда же. И захотелось ему тогда узнать причину и основание того, что он увидел, и потому решился он… спросить своего духа, что это такое. Дух же дал ему добрый ответ и сказал: „Это рай, расположенный на восходе солнца…, а та вода, что разделяется на четыре части, течет из райского источника и образует она реки, которые зовутся — Ганг, или Физон, Гихон, или Нил, Тигр и Евфрат“». («Легенда о докторе Фаусте», изд. АН СССР, М.-Л., 1958, стр. 97–98). Интересно изложена эта версия у Томаса Манна в «Иосифе и его братьях»: «Где же находился рай, „сад на востоке“ — место покоя и счастья, родина человека?.. Юный Иосиф знал это не хуже, чем историю потопа, и из тех же источников. Он только улыбался, когда жители пустыни из Сирии объявляли раем большой оазис Дамаск… Не пожимал он из вежливости плечами, но внутренне пожимал ими и тогда, когда жители Мицраима заявляли, что сад этот находится, само собой разумеется, в Египте, ибо середина и пуп вселенной — Египет. Курчавобородые синеарцы тоже считали, что… Вавилон… это священная середина вселенной. Дошедшее до нас описание рая в одном отношении точно. Из Эдема выходила река для орошения рая и потом разделялась на четыре реки: Фисон, Гихон, Евфрат и Хидекель. Фисон, как добавляют толкователи, зовется также Гангом; Гихон — это Нил…
Что же касается Хидекеля, то это Тигр, протекающий перед Ассирией. Последнее ни у кого не вызывает возражений. Возражения, и притом веские, вызывает отождествление Фисона и Гихона с Гангом и Нилом. Полагают, что речь идет об Араксе, впадающем в Каспийское, и о Галисе, впадающем в Черное море, и что рай, следовательно, хоть и был в поле зрения вавилонян, находился на самом деле не в Вавилонии, а в горной области Армении, севернее Месопотамской равнины, где соседствуют истоки упомянутых четырех рек.
Это мнение представляется вполне разумным. Ведь, если, как то утверждает достопочтенный источник, Фрат, или Евфрат, выходит из рая, то никак нельзя допустить, что рай находится близ Евфрата. Но, признав это и отдав пальму первенства стране Армении…» (Томас Манн, «Иосиф и его братья», «Художественная литература», Москва, 1968, стр. 60).
По Библии, во время всемирного потопа, ковчег праведника Ноя остановился у вершины армянской горы Арарат. Когда потоп кончился, Ной с обитателями своего ковчега обосновался в Армении, откуда его потомство разбрелось по всему свету. Посему и считалось, что армяне — непосредственные потомки Ноя, и языком Ноя, как и Адама, был армянский.