Заключение
Альтернативные подходы к истории древнего Египта весьма плодотворны. Именно они в настоящее время перехватили у во многом закостеневшей и законсервировавшейся в своём «коконе» официальной египтологии её задачу — пытаться нарисовать истинную картину прошлого.
Вместе с тем, к сожалению, ряд серьёзных альтернативных историков, похоже, склонны к когнитивному диссонансу. С одной стороны, они убедительно развенчивают укоренившиеся представления о датировке Сфинкса (Уэст, Шох) или приводят сильные аргументы в пользу земного отображения Пояса Ориона (Бьювэл). С другой стороны, они почему-то принимают многие положения критикуемой ими же официальной науки и в своих теоретических построениях отталкиваются от этих положений, что создаёт запутанную, эклектичную картину. Так, Шох справедливо отмечает: «Поразительная точность элементов Великой пирамиды — это вовсе не случайность или проявление экстравагантности её строителей, последователей примитивной религии. Она имела несомненную цель, смысл, значение»[220]. В то же время он, призывая «оценивать древних египтян по их собственным критериям», принимает гипотезу гробницы, следуя сведениям Геродота о захоронении Хуфу в Подземной камере Великой пирамиды (и идя по стопам французского исследователя А. Пошана)[221]. Интерпретацию открытых им астрономических фактов подгоняет под ортодоксальную версию и Бьювэл: «Учитывая тот факт, что все пирамиды имели глубоко религиозное значение, стоит рассмотреть шахты… Исходя из того, что нам известно о религии Древнего Египта… шахты действительно играли роль путей, по которым усопший фараон должен был совершить своё восхождение к созвездию Сах (Ориона. — К. Ф.)»[222]. Хэнкок, не давая твёрдого ответа на предназначение Великой пирамиды, склоняется к версии трёхмерной модели загробного мира Дуат египетской мифологии[223]. Похоже, что все эти исследователи как бы останавливаются на полпути, запутываются в «паутине» принятых представлений и начинают играть по правилам ортодоксальных историков, вместо того чтобы взглянуть на проблему отстранённо, к чему подталкивала логика их собственного исследования.
Грамотным для исследователя пирамид представляется путь, избранный Данном и Скляровым. Проблемы предназначения столь аномальных сооружений, времени и технологии их строительства должны решаться исходя из знаний естественных и точных наук: квалифицированные инженеры, физики, астрономы должны помочь академическим египтологам отыскать истину. «Проработав немало лет вместе с металлургами и технологами, прочитав немало работ и просмотрев документальные фильмы египтологов… я всё же доверяю знаниям и объективности металлургов. Египтологи кровно заинтересованы в том, чтобы по-прежнему учить весь мир тому, чему они учили его всё прошлое столетие. Поступать иначе означало бы признание того, что они заблуждались»[224]. «Вина за то, что мы мало знаем о древних культурах, лежит в основном на узколобых теоретиках, которые сходу отметают доказательства, противоречащие их теориям либо не входящие в сферу их профессиональных знаний. Иногда нужен станочник, чтобы установить, что эта деталь была обработана на станке и на каком именно. Вот почему большинство доказательств, подтверждающих, что пирамида Хеопса использовалась не в качестве усыпальницы, игнорировалось, отметалось без серьёзного обсуждения или просто объяснялось совпадением»[225]. «Бывает полезно, если свой взгляд на проблему выразит новый человек, свободный от предрассудков профессиональной среды»[226]. По справедливому замечанию Малковски, альтернативная египтология подтверждает тезис американского философа Томаса Куна о смене парадигмы, о том, что эпохальные научные открытия нередко совершаются новичками или любителями, которые свободны от предрассудков, затмевающих восприятие опытных учёных[227]. Это подтверждает опыт Уэста, Шоха, Данна и др.