В этом смысле «Сионский Приорат» можно действительно в каком-то смысле рассматривать как одно из проявлений сионизма, хотя и весьма неортодоксальное. В этом смысле к нему могла бы быть «пристёгнута» значительная часть современных российских «христианских деятелей» от А. Меня до А. Малера, что, конечно, было бы огромной натяжкой. Но всё это только в том случае, если «Приорат» — действительно то, о чём говорят М. Байджент с соавторами. Однако более поздние исследования показывают, что сам по себе «Приорат Сиона» (если он действительно всё-таки существует) — это не совсем то или даже совсем не то, о чём говорится в книге «Священная загадка» и, тем более, в «Коде да Винчи» и подобных уже просто коммерческих подделках. Об этом, впрочем, заговорили уже сами М. Байджент, Р. Ли и Г. Линкольн в следующей книге — «Мессианское наследие», усомнившись (или сделав вид, что усомнившись) в самом существовании «Приората». «Некоторые тайные общества, — пишут они, — порой вообще не обладают никакой реальной силой, за исключением той, которая им приписывается, но эта сила, основанная на вере, придаёт им вполне конкретное могущество. В начале XIX в. такие деятели, как Шарль Нодье, бывший, как считается, великим магистром Приората (Братства) Сиона, и Филиппо Буонаротти, выдающийся конспиратор, которым восхищались такие люди, как Бакунин, постоянно сочиняли и распространяли информацию о целом ряде вымышленных тайных обществ. Эта информация звучала настолько убедительно, что совершенно невиновные люди с ужасом замечали, что их преследуют по подозрению в том, что они якобы являются членами таинственных организаций, которых на самом деле не существует. Столкнувшись с такими преследованиями, их жертвы в качестве меры самозащиты невольно начинали создавать уже реальные тайные общества, представлявшие собой практически точную копию вымышленных. Так миф формирует реальность»[253].
При этом авторы готовы и сам «Приорат» рассматривать как такую мифореальность: «Насколько мы в наших исследованиях можем судить о "Приорате", мы вынуждены признать, что столкнулись с организацией, которая, полностью сознавая, что она делает, и проводя продуманную и расчётливую политику, актуализирует и использует архетипы, умело манипулируя ими. Она не только пользуется знакомыми и традиционными архетипами — спрятанные сокровища, погибший царь, святость кровной династической линии, могущественный секрет, передаваемый из поколения в поколение на протяжении многих веков. Она вполне осознанно использует себя саму в качестве архетипа. Более того, она стремится управлять общественным мнением, чтобы побудить его воспринимать её именно в качестве архетипа тайного общества»[254].
Прежде всего, можем ли мы столь однозначно отождествлять «Приорат» с «Мёртвой Головой» (и, тем более, «иудейским полюсом»)? Тем более что и сам А.Г. Дугин говорит о нём как о «стоящем на франко-монархических и иудеофильских позициях одновременно»[255]. То есть сочетает в себе и манифестационизм, и креационизм. Причём что первенствует — сказать трудно: идея «божественного потомства» — чисто манифестационистская, в известном смысле — «языческая». Более поздние расследования других авторов подтверждают такие сомнения. Если, конечно, речь идёт о том «Приорате», который связывают с именем одного из главных персонажей книги М. Байджента и др. — Пьера Плантара (или Пьера Плантара де Сен-Клера, как он именовал себя сам), которого изображают основным на сегодня «меровингским наследником». Некоторые черты биографии Пьера Плантара вызывают значительные сомнения в его «иудеохристианской» ориентации. Молодой археолог исполнял одно время должность ризничего в парижской церкви Сен-Луи д’Антен (вскоре он будто бы перестаёт быть «практикующим католиком»), В декабре 1940 г. он пишет письмо маршалу Петэну с просьбой защитить Францию от «ужасного жидомасонского заговора», который неминуемо закончится «кровавой бойней и во Франции, и во всём мире», и о том, что возглавляет группу из примерно сотни молодых людей, на которых маршал всегда может рассчитывать[256]. Так или иначе, Пьер Плантар действительно, по сути, жил и работал, прикрываемый правительством Виши от гитлеровцев, при этом сотрудничая и с Сопротивлением. В 1959–1960 гг. во время алжирского кризиса генерал де Голль, формально отвергавший «вишистов», обратился за помощью именно к нему — Пьер Плантар писал воззвания Комитетов общественного спасения. Внимательные и тщательные исследователи истории Сионского Приората (или истории с Сионским Приоратом) Линн Пикнет и Клайв Принс (к сожалению, интонации их оценок всегда чрезмерно — случайно ли? — политкорректно откорректированы), пишут в связи с этим: «Его (Плантара. — В.К.) неприкрытый антисемитизм плохо согласуется с позднейшими уверениями Приората Сиона о том, что он имеет некоторое отдаленное отношение к дому царя Давида, и уж тем более к претензиям Плантара на роль потомка Иисуса!»[257].